Израильванное

Ах, какое у нас красивое Израильванное море! Темно-серое, порой даже темнее серого, с искрами белоснежных волн.

Сегодня оно не просто манит — оно тянет за собой, переворачивает, захлёбывает. И всё же до этого море — хоть и не огромной, но мощной волной — предупреждало словно королевская кобра: «Не лезь — утонешь».

Но как устоять в такую влажную жару, сидя рядом и не окунуться? Рискуешь, как страстный влюблённый, забывшийся о защите.

Как гласит народная мудрость: «Кому суждено утонуть, тот утонет». Особенно если ты не умеешь плавать, а ныряешь в воду, где дно выше тебя ростом.

Мне нравится лежать на спине, в позе звезды, слегка покачиваться на волнах и через плавательные очки смотреть на небо без солнца.

Набираешь воздух, не напрягаясь — это не проба Вальсальвы, а самый настоящий Вальс-Бостон, пока нервная волна не прочистит нос и горло своей целебной морской солью.

Прощай, вольная стихия, и не с такой заливкой.

Лучше побродить босиком по нежному песку, оставляя глубокие, но быстро исчезающие следы.

Мы уже ушли, оставив растилку, шлепки и вытиралки на пляже. Ключи я положил на голову, прикрыл бейсболкой — некому им доверить, да и мало их осталось, никто друг за другом не присматривает.

Берег прекрасен… если не приглядеться. Создаётся впечатление, что хайфские кабаны добрались до крепости тамплиеров и устроили пир. Но нет, это не они, это другие свиньи. Первые хотя бы допили бы арбуз до корки, а эти — оставили всё на радость крабам. А окурками усыпанный песок заинтересовал воронов — атлитских. Объясни им, что попрошайничать махорку вредно и немодно.

Волны вносят своё — привет от кораблей и яхт. Они подъезжают к берегу важным ходом, словно несут нечто великое, разводят пену, как торговки бочковым квасом в моём детстве, — и оставляют после себя залежи инвазивных загрязнителей.

К морю приходят люди с криками радости, с зонтиками и холодильниками, набитыми едой. На наших диких пляжах даже кукурузу не продают, приходится всё тащить самим — ведь на море не только те, кто дышит воздухом Амстердама и жаждет аппетита.

Сидят, едят, пьют, веселятся, слушают восточную музыку, а потом внезапно встают и уходят, оставляя всё, как есть. Даже урны, словно немые стражи чистоты, стоят в недоумении: «Зачем мы здесь?»

А вечером, когда солнце медленно тонет в воде и окрашивает её в багровые тона, кажется, что море стыдится этого безобразия и поэтому стремится скрыться во тьме, оставив берег лицом к лицу с его главным врагом — некультурным человеком.