Понтий Пилат, суд над Иисусом

«Мы теперь будем всегда вместе, – говорил ему во сне оборванный философ‑бродяга, неизвестно каким образом вставший на дороге всадника с золотым копьём. – Раз один – то, значит, тут же и другой! Помянут меня, – сейчас же помянут и тебя!» (М. Булгаков. Мастер и Маргарита).
Все верно, благодаря Иисусу римский прокуратор Понтий Пилат навеки вошёл в историю.
Евангелия рисуют римского властителя жертвой обстоятельств, вынужденного под напором первосвященников и толпы отправить иудейского проповедника Йешуа а‑Ноцри на мучительную смерть. Авторы Нового Завета (кроме явно антиримской Книги Откровения, написанной в пылу праведного гнева, после страшных гонений на Церковь), как и знаменитый еврейский историк Иосиф Флавий, старались избегать острых углов, дабы выжить в жесточайшем мире, где любая критика римской власти расценивалась как призыв к неповиновению и наказывалась смертной казнью, возможно поэтому христианские редакторы Евангелия от Матфея полностью снимают вину с Пилата за казнь Иисуса:
«Пилат, видя, что ничто не помогает, но смятение увеличивается, взял воды и умыл руки перед народом, и сказал: невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы. И, отвечая, весь народ сказал: кровь Его на нас и на детях наших» (Мф. 27:24‑25).
Осуждать весь иудейский народ в смерти Йешуа – глупо. Более 99.9% евреев, живших в то время, не присутствовали на злополучной иерусалимской площади, вмещавшей несколько сотен человек. А дети тех, кто кричал: «распни», уж тем более не виноваты, так как каждый отвечает за свои грехи (Иез. гл. 18).
Однако стоит напомнить, что Иероним Стридонский, автор IV века, говорит о переводе Евангелия от Матфея с еврейского на греческий. Вероятно, именно в процессе перевода возникли столь откровенные антиеврейские пассажи, очень характерные именно для второй половины второго века. Оригинал же, чтобы не была выявлена ложь, уничтожили.
«В Евангелии, которым пользуются эбиониты и назареи, и которое мы недавно перевели с еврейского на греческий, и которое многими почитается подлинным (евангелием) Матфея, человек с высохшей рукой назван каменщиком, который обратился с мольбой о помощи такими словами): Я был каменщиком и зарабатывал на жизнь своими руками, я прошу Тебя, Иисусе, возврати мне здоровье, чтобы я не просил с позором милостыни» (Иероним. Com. in Natth. 12.13).
Пятый прокуратор Иудеи и Самарии – Понтий Пилат, согласно сообщению Иосифа Флавия, решил «начать с демонстрации своего презрения к еврейским законам». Он приказал внести штандарты с изображением кесаря в Иерусалим. На дело пошёл как «тать ночью», не желая излишнего возмущения жителей города. Как ни странно, иудейские старейшины проявили изрядное благоразумие и удержали народ от насильственных действий. Иудеи умоляли прокуратора отказаться от нарушения status quo, осуждающего на смерть даже римского гражданина, зашедшего на священную территорию (250 × 250 м) и тем самым поправшего святость Храма. В 1870 г. и в 1936 г. в Иерусалиме были обнаружены две таблички на греческом и латинском языках с предупреждением: неевреям под страхом смерти запрещено подниматься на Храмовую гору.
Итак, народ пришел в кейсарийскую резиденцию прокуратора и разместился на стадионе, который неплохо сохранился до наших дней.
Иудеи, почти за две тысячи лет до знаменитого Ганди, оказали оккупантам пассивное сопротивление: на угрозу предать их смерти, они «обнажили шеи и ответили, что скорее умрут, чем допустят поругания своих святых и мудрых законов». Прокуратор не отдал приказ рубить головы демонстрантам. Флавий пишет, что «Пилат не мог не восхититься верностью евреев своему закону и приказал вернуть штандарты в Кейсарию». Трудно поверить сообщению историка по поводу восторга Пилата перед кротостью евреев и готовностью уступить толпе, сорвавшей его план. Но факт остаётся фактом – Пилат распорядился убрать из святого города римские штандарты. Может, он получил совет не обострять отношений с туземцами, так как Иерусалим находился на грани восстания.
Пилат ещё раз повторил попытку навязать иудеям чуждые правила. Филон Александрийский рассказывает о письме Агриппы к императору Гаю по прозвищу Калигула. Пилат повесил в Иерусалиме на дворце Ирода «золотые щиты с надписями», оскорбившие евреев. Делегация во главе с четырьмя принцами из семьи Ирода просит не доводить иудеев до мятежа. Они требуют у Пилата предъявить полномочия для его действий и угрожают апеллировать к императору, которого многозначительно называют своим господином. Эта угроза обеспокоила Пилата, опасавшегося, что о его злодеяниях станет известно Тиберию.
«Одним из людей Тиберия был Пилат, ставший наместником Иудеи, и вот, не столько ради чести Тиберия, сколько ради огорчения народа, он посвятил во дворец Ирода в Иерусалиме позолоченные щиты; не было на них никаких изображений, ни чего‑либо другого кощунственного, за исключением краткой, надписи: мол, посвятил такой‑то в честь такого‑то. Когда народ все понял – а дело было нешуточное, то, выставив вперёд четырёх сыновей царя, не уступающих царю ни достоинством, ни участью, и прочих его отпрысков, а также просто властительных особ, стал просить исправить дело со щитами и не касаться древних обычаев, которые веками хранились и были неприкосновенны и для царей, и для самодержцев. Тот стал упорствовать, ибо был от природы жесток, самоуверен и неумолим; тогда поднялся крик: «Не поднимай мятеж, не затевай войну, не погуби мира! Бесчестить древние законы – не значит воздавать почести самодержцу! Да не будет Тиберий предлогом для нападок на целый народ, не хочет он разрушить ни один из наших законов. А если хочет – так скажи об этом прямо приказом, письмом или как‑то иначе, чтобы мы более не докучали тебе, избрали бы послов и сами спросили владыку». Последнее особенно смутило Пилата, он испугался, как бы евреи в самом деле не отправили посольство и не обнаружили других сторон его правленья, поведав о взятках, оскорбленьях, лихоимстве, бесчинствах, злобе, беспрерывных казнях без суда, ужасной и бессмысленной жестокости. И этот человек, чье раздраженье усугубило природную гневливость, оказался в затруднении: снять уже посвященное он не отваживался; к тому же он не хотел сделать хоть что‑нибудь на радость подданным; но вместе с тем ему были отлично известны последовательность и постоянство Тиберия в этих делах. Собравшиеся поняли, что Пилат сожалеет о содеянном, но показать не хочет, и направили Тиберию самое слезное письмо. Тот, прочитав, как только не называл Пилата, как только не грозил ему! Степень его гнева, разжечь который, впрочем, было непросто, описывать не буду – события скажут сами за себя: Тиберий тотчас, не дожидаясь утра, пишет Пилату ответ, где на все корки бранит и порицает за дерзкое нововведенье, и велит безотлагательно убрать щиты и отправить их в Цезарею, ту, что стоит на побережье и названа в честь твоего деда, а там посвятить в храм Августа, что и было сделано. Тем самым ни честь самодержца не была поколеблена, ни его обычное отношение к городу» («О посольстве к Гаю» 38).
Теперь о суде над Иисусом. Проповедник был арестован, скорее всего, не римскими легионерами, а храмовой стражей, допрошен в доме Ханана (Анны). Этот первосвященник приобрёл среди евреев дурную славу:
«Проклятье на дом Боэфа; проклятье на их копья! Проклятье на дом Ханана (Анны); проклятье на его ехидное шипение! Проклятье на дом Канферы, проклятье на их красивые перья! Проклятье на дом Исмаила бен (сына) Фаби, проклятье на кулаки их! Ибо они – первосвященники, и сыновья их в сокровищнице (заведуют деньгами). И зятья их среди правящих, И слуги их побивают людей кольями» (Аггадическое сказание).
Во время допроса в доме первосвященника, судя по Евангелиям, Иисуса попытались обвинить в осквернении Храма, однако доказать вину не удалось, поэтому он был передан на суд римского префекта, ибо многие слышали, что Иисуса называли: «Царь Иудейский», что являлось преступлением перед Римом. Согласно сообщениям древних иудейских историков, Понтий Пилат был жестоким, упрямым человеком, не брезговавшим взятками, казнивший несчастных без суда и следствия.
Как бы он поступил с человеком, которого лояльные Риму иудейские первосвященники обвинили в непризнании полномочий Кесаря? Мог казнить, а мог, если вина не доказана, – отпустить? Нечто подобное произошло спустя тридцать лет с другим проповедником. Некий Йешуа (интересное совпадение, имя Иисуса звучало именно как Йешуа) возвещал, что Бог разрушит Иерусалим и Храм. Еврейские власти арестовали возмутителя спокойствия и передали римскому прокуратору, который после бичевания отпустил проповедника, посчитав его юродивым:
«Ещё знаменательнее следующий факт. Некто Иешуа, сын Анана, простой человек из деревни, за четыре года до войны, когда в городе царили глубокий мир и полное благоденствие, прибыл туда к тому празднику, когда по обычаю все иудеи строят для чествования Бога кущи, и близ храма вдруг начал провозглашать: «Голос с востока, голос с запада, голос с четырех ветров, голос, вопиющий над Иерусалимом и храмом, голос, вопиющий над женихами и невестами, голос, вопиющий над всем народом!» Денно и нощно он восклицал то же самое, бегая по всем улицам города. Некоторые знатные граждане в досаде на этот зловещий клич схватили его и наказали ударами очень жестоко. Но не говоря ничего в свое оправдание, ни в особенности против своих истязателей, он все продолжал повторять свои прежние слова. Представители народа думали как это было и в действительности, что этим человеком руководит какая–то высшая сила, и привели его к римскому прокуратору, но и там, будучи истерзан плетьми до костей, он не проронил ни просьбы о пощаде, ни слезы, а самым жалобным голосом твердил только после каждого удара: «О горе тебе, Иерусалим!» Когда Альбин так назывался прокуратор допрашивал его: «Кто он такой, откуда и почему он так вопиет», он и на это не давал никакого ответа и продолжал по прежнему накликать горе на город. Альбин, полагая, что этот человек одержим особой манией, отпустил его» (Иуд. Война кн. 6. Гл. 5:3).
Марк и Матфей сообщают, что Пилат тоже бичевал Иисуса: «Иисуса, бив, предал на распятие» (Мк. 15:15; Мф. 27:26). И, кстати, Иисус из Назарета говорил о разрушении Храма и предрекал горе Иерусалиму (Мф. 23:2; Мф. 24:2).
Допустим, Пилат симпатизировал Иисусу, тогда зачем отдал приказ избить его до полусмерти и предать лютой, мучительной казни?
Может, евангелисты всё‑таки правы, и Пилат посчитал преступление Иисуса не заслуживающим мучительной смерти? Хватит с него и наказания римской плетью‑ многохвосткой с вплетёнными в неё утяжелителями, терзающей плоть до костей. А после экзекуции (если выживет) намеревался освободить Иисуса, но, вняв требованиям толпы, неудовлетворённой недостаточным наказанием, – отдал приказ казнить проповедника. «И Пилат решил быть по прошению их» (Лк. 23:24).
Иоанн подробно рассказывает о суде над Иисусом. Пилат, желая спасти Иисуса от смерти, наказывает его и выводит избитого, окровавленного к первосвященникам и толпе, надеясь, что конфликт исчерпан. Однако толпа, увидев того, с кем связывала чаяние на освобождение, в таком плачевном состоянии, вознегодовала. Первосвященники пригрозили Пилату донести о случившемся кесарю, ведь согласно римским законам Иисус должен быть распят как государственный преступник. И поэтому прокуратор отдаёт приказ казнить проповедника.
В принципе, традиция в особых случаях внимать требованию народа могла существовать, гладиаторские игры – яркий пример, когда от воли толпы зависит, кому жить, а кому умирать.
Почему Синедрион, затеявший разбирательство, кстати, в нарушение существующих иудейских правовых норм, передал Иисуса властям Рима? Ведь Суд имел полномочия казнить, вспомним Стефана, обвинённого в богохульстве, и убийство брата Иисуса Иакова. Более того, Иисуса могли убить по приказу тетрарха Ирода, который, по словам фарисеев, желал его уничтожить (Лк. 13:31). Однако Ирод не только не предал смерти Иисуса, но даже не наказал. Возможная причина – Иисус добыча Рима. Назначение кого‑либо царём Иудеи по законам римской империи являлось неотъемлемой частью прав кесаря. Сенатским указом по предложению Октавиана Августа царем был назначен Ирод Великий; позднее, по указу императора Клавдия, – Агриппа. Всякий, кто без одобрения императора объявлял себя царём, считался нарушителем главного закона империи «Об оскорблении величества» (закон Октавиана Августа) и подлежал пытке, чтобы подсудимый сознался, выдал товарищей. Далее следовала казнь через распятие – ибо меньшей меры наказания за это преступление закон не знал.
«Ибо он уже восстановил закон об оскорблении величия, который, нося в былое время то же название, преследовал совершенно другое: он был направлен лишь против тех, кто причинял ущерб войску предательством, гражданскому единству – смутами и, наконец, величию римского народа – дурным управлением государством» (Тацит. Анналы. Книга I 72).
В докладе императору Траяну (111‑113 гг. н. э.) от одного из римских судей, Плиния Младшего из Малой Азии, сообщаются интересные подробности о борьбе со «зловредным суеверием»:
«Я спрашиваю их, исповедуют ли они христианство. Если они признаются, я повторяю вопрос еще два раза и объясняю, что преступление это карается смертью. Если они и тогда не отказываются от своей религии, я приказываю их казнить. Тех же, кто отрицает, что они христиане или когда‑либо были христианами, и повторяют за мной заклинания богов и поклоняются твоему, император, образу, совершая возлияние вина и благовоний, и под конец, проклинают Христа, т. е. тех, кто делают то, что ни один христианин не согласился бы делать даже под пыткой, я оправдываю и отпускаю. Тех же, кто сначала признался в принадлежности к христианству, а потом отказался от своих слов, – этих я подвергаю пытке, чтобы узнать правду».
Некоторые историки утверждают, что не существовало два наказания сразу, избиение или казнь, одно либо другое. Однако это не совсем так. В римском праве были приняты два вида бичевания.
Первый – следственное бичевание: пытка, чтобы заставить обвиняемого говорить правду. «Судебный процесс без бичевания считался исключением из общего правила». Второе бичевание – часть общего наказания по приговору. Законы XII таблиц повелевали «заключить в оковы и после бичевания предать смерти того, кто поджигал строения или сложенные около дома скирды хлеба, если [виновный] совершил это преднамеренно. [Если пожар произошёл] случайно, т.е. по неосторожности, то закон предписывал, [чтобы виновный] возместил ущерб, а при его несостоятельности был подвергнут более лёгкому наказанию» (Гай, I. 9. D. XLVII. 9).
Вполне возможно, что подобное правило распространялось не только на поджигателей, но и на оскорбителей величия императора. Могло ли оно быть применено к Иисусу? Вполне. Пилат спрашивает: «Ты Царь Иудейский?» (Ин. 18:33). Иисус как настоящий еврей отвечает вопросом на вопрос: «От себя ли ты говоришь это, или другие сказали тебе о Мне?» (Ин. 18:34). Такой ответ ясности не вносил, поэтому за ним могла последовать пытка, о которой умолчал Иоанн.
В письме Павла к Тимофею говорится об исповедании веры Иисусом перед Понтием Пилатом. Апостолу было известно, вследствие какого разговора проповедник, не отказавшийся от своих убеждений, был распят.
«Веди достойную битву веры, овладей вечной жизнью, к которой ты был призван! Ведь ты достойно исповедал свою веру перед многочисленными свидетелями. И теперь я заклинаю тебя Богом, дающим всему жизнь, и Христом Иисусом, который достойно засвидетельствовал ту же веру перед Понтием Пилатом» (1‑ Тим. 6:12‑13).
Согласно евангелиям, Иисус попытался объяснить префекту, что не претендует на светскую власть: «Царство мое не от мира сего» – и приводит доказательство: «Если бы от мира сего было Царство Мое, то служители Мои подвизались бы за Меня» (Ин. 18:36). Иисус не отрицает того, что он царь, но не этого мира, потому что никто из якобы его подданных за него не вступился.
Однако такое откровение могло служить приговором, потому что Иисус своими словами претендовал на божественные царские полномочия, которыми обладал только император и никто другой.
Пилат повторяет вопрос во второй раз, звучащий как приговор: «Итак, ты Царь?» Иисус отвечает: «Царство мое есть царство истины». На что Пилат, не вникнувший в слова Иисуса, говорит с оттенком пренебрежения: «Что есть истина». Объяснять уже не имеет смысла, Иисус, как в случае с Иродом, прокуратору не отвечает.
Евсевий Кесарийский, христианский историк (ок. 263‑340 гг. н. э.), обвиняет в смерти Иисуса именно Понтия Пилата, называя действие прокуратора злодейским. Евсевий сообщает о самоубийстве Пилата при императоре Гае (37–41 гг. н. э.), ссылаясь на неких греческих писателей:
«Стоит обратить внимание, что тот самый Пилат, живший во времена Спасителя, впал, по преданию, при [императоре] Гае в такие беды, что вынужден был покончить с собой и собственной рукой наказать себя: Божий суд, по‑видимому, не замедлил настигнуть его. Это рассказывают греческие писатели, отмечавшие Олимпиады и события, происшедшие в каждую из них. Пилат же, наместник, который вынес обвинительный приговор в отношении Христа, после того как он вызвал и претерпел в Иерусалиме множество волнений, был подавлен такой тревогой, исходившей от Гая, что, пронзив себя собственной рукой, в скорой смерти искал сокращение мучений. Пилат не остался безнаказанным за своё злодейское преступление – убиение Господа нашего Иисуса Христа: он наложил на себя руки».
Нелишне рассказать о значительной археологической находке, подтверждающей существование Понтия Пилата.
В 1961 году во время раскопок в Кейсарии (Израиль), проводившихся итальянскими археологами, на территории античного театра был найден обломок гранитной плиты с латинской надписью, содержащей имена Тиберия и Пилата. Надпись, состоящая, по всей видимости, из четырёх строк, сильно повреждена временем; первые три строки сохранились частично, последняя же строка уничтожена почти полностью – там едва читается одна буква.
Фото: BRBurton | Википедия
Руководитель экспедиции А. Фрова опубликовал надпись в следующем виде:
. . . . . . . . . .]STIBERIEVM
. . . . . .PON]TIVSPILATVS
PRAEF]ECTVSIVDA[EA]E . . .
По мнению А. Фрова, первую строку можно восстановить как [Caesarien]s(ibus) Tiberieum – «Цезарейский, т. е. Кесарийский Тибериеум». Во второй строке перед [Pon]tius Pilatus стояло так и оставшееся неизвестным нам его личное имя (praenomen). В третьей строке читается его должность: [praef]ectus Iuda[ea]e – «префект Иудеи». В четвертой восстанавливается буква «Е», которая входила в некое слово, например [d]e[dit]. Судя по всему, это посвятительная надпись, установленная римским наместником в так называемом Тибериеуме, культовом сооружении в честь императора Тиберия, которое находилось перед зданием театра. Стоит обратить внимание на титул «префект Иудеи». До открытия Кесарийской надписи считалось, что судья Иисуса, согласно Анналам Тацита, был прокуратором. В Евангелиях он фигурирует под званием «правитель». Иосиф Флавий называет его правителем, уполномоченным, управляющим.
В современной Евангелиям греческой литературе префект – это облечённый военной властью наместник императорской провинции (praefectus civitatis). Что касается термина «управляющий», то он нередко обозначал императорского прокуратора (procurator Caesaris), уполномоченного по налоговым сборам. Обе эти должности занимали лица из сословия всадников. Поскольку Иудея не была самостоятельной провинцией, а входила в качестве отдельной области в сенатскую провинцию Сирии, то Пилату более подходила должность прокуратора. Однако ввиду особой военно‑политической ситуации в Иудее Пилат был наделён также функциями префекта.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.