Решил я, знаете ли, привести в порядок свои слегка беспокойные мысли, унять тревогу в душе. Больница хоть и настраивает на философский лад, но погружает в мир страданий, боли и отчаяния. Особенно когда видишь совсем молодых людей, у которых чистилище (по католической версии) началось уже здесь, на нашей грешной земле.
Нужен парк. Воздух, солнце, шелест листвы – классический набор для настройки струн своей души.
Нашёл себе оазис возле клиники Сураски, рядом с прудом, где коты охотятся на рыб, рыбы – на мух, а мухи – на людей.
Уселся. Закрыл глаза. Попытался поймать божественную энергию, которая, как правило, является без приглашения, когда вздумается.
Обычно я представляю её себе как нечто лёгкое, прозрачное, вроде морского бриза, несущего запах далёких миров и всепрощения.
Но не тут-то было. Волну, видимо, перехватили на подлёте.
Слева от меня развернулся плацдарм народного гнева. Мужчина с лицом трагика из театра «Габима», но в шортах и сандалиях, как израильских театральный зритель, орал в микрофон, обвиняя Биби во всех казнях египетских, включая утреннюю пробку на Аялоне. Это был не просто крик, это была целая симфония негодования, где каждая нота была отточена годами тренировок перед зеркалом с учебником риторики лично от Цицерона.
Проклятия лились искренне, а голос, усиленный микрофоном и колонками, был невероятно зычным.
И тут они включили музыку – прекрасную, полную тоски и запаха мандаринов песню – «Шалом, хавер!» о премьер-министре Израиля, согласно официальной версии, коварно убитом израильским экстремистом.
«Прости, мой друг! Ушёл ты в тьму ночную,
Не дав крылам расправиться своим,
И сердцу до конца не дав пожить,
И долг святой пред миром не свершить…»
(вольный перевод)
И, как водится у нас, на любой горячий призыв тут же находится пламенный отклик. Справа, за кустом бугенвиллий, будто из-под земли, вырос хор сторонников «только Биби». Они кричали о гениальности своего кумира. Славословили его до неприличия, будто не от чистого сердца, а за мзду неправедную. Они выкрикивали: «Биби – царь Израиля!», хотя, по логике, должны были кричать: «У нас нет другого царя, кроме Трампа!»
Как только зазвучала песня «левых», «правые» недолго думая, ответили своим саундтреком – бодрой патриотической песенкой «Ам Исраэль хай», от которой хотелось одновременно пуститься в пляс и сбежать в горы.
«Живёт Израиля народ!
Не сломит его никакой гнёт,
Пока мы вместе — дух его живёт
В века грядущие, вперёд!»
(вольный перевод)
Две мелодии, две правды смешались в воздухе, создавая невыносимую какофонию, в которой одна гитара плакала, а другая – ликовала.
Два храма, два алтаря, воздвигнутых в честь одного человека – ненавидимого половиной народа и обожаемого другой. Обращённые в разные стороны света, они не давали мне сосредоточиться.
Хотелось процитировать фразу Шекспира, вложенную в уста умирающего Меркуцио.
И в этот момент, когда чаша терпения казалась переполненной, явилось нечто третье. Неведомо откуда – возможно, с другой планеты или просто из-за мусорных баков, – раздалось нечто. Не музыка, не речь. Адская машина, издающая резкий, пронзительный, всепоглощающий визг. Звук абсолютной, чистой энергии, лишённой смысла. Минут на десять он подавил и «левых», и «правых». Воцарилась тишина – удивлённая, оглушённая, онемевшая.
А потом… всё началось снова.
Я сидел и смотрел на это. На этих людей – умных, глупых, искренних, фанатичных, уставших, яростных. На город, который не даёт остановиться, – может, поэтому его и зовут «город нон-стоп». Тель-Авив, конечно, не Стамбул, но город тех ещё контрастов.
Я встал, размял затекшие ноги. Божественная волна так и не пришла. Но вместо неё пришло понимание. Понимание того, что тишина – это, возможно, не отсутствие звука, а умение расслышать в громком хоре голосов страстное желание каждого – быть услышанным.
Сайт Рами Юдовина 