Представьте себе холм, под которым тысячелетиями скрывался не просто город, а целая вселенная. Мегиддо (известный как Армагеддон) десятилетиями был звездой библейской археологии, где искали дворцы царей и поля битв цивилизаций.
И вот совершилось потрясающее открытие: оно произошло не на вершине холма, а у его подножия, и оно заставляет по-новому взглянуть на жизнь, веру и экономику древних хананеев, с которыми нас связывают родственные связи.
Археологи обнаружили не просто винодавильню, а производственный объект возрастом около 5000 лет. Это одна из древнейших и самых хорошо сохранившихся давилен в регионе. А также были найдены свидетельства народного ханаанского культа — модель небольшого храма и несколько ритуальных сосудов возрастом около 3300 лет.
До этой находки свидетельства о виноделии в этот период были косвенными — например, кувшины, в которых хранилось вино. Но здесь перед нами — настоящая винодельня, вырубленная в скале: площадка для отжима винограда ногами и сливной резервуар для сока.
Это и есть неопровержимое доказательство, которое подтверждает, что технологически сложное производство вина было налажено в Ханаане уже в эпоху первой урбанизации.
Вино в древности было не просто напитком. Это был стратегический продукт: источник калорий, антисептик, ключевой элемент международной торговли и, что особенно важно, сакральный ритуальный напиток. Эта находка помещает Мегиддо в один ряд с древнейшими очагами виноделия в мире — в Закавказье (Грузия, Армения) и Иране, но в совершенно ином, городском контексте.
Если винодельня рассказала об экономике, то культовые предметы — это окно в духовный мир. Священные артефакты возрастом 3300 лет были тщательно захоронены в земле у большого скального выступа, который, вероятно, служил алтарем.
Была найдена керамическая модель храма. Такие предметы могли служить домашними или локальными святилищами, символизирующими большие городские храмы. Подобные модели были распространены не только у хананеев, но и позднее у сынов Израиля (о чём свидетельствуют, например, находки в Хирбет-Кейафе).
Также обнаружили кувшины разных размеров, включая, скорее всего, импортированные с Кипра, — уникальный набор предметов, который, вероятно, использовался для ритуального возлияния жидкостей. Этот набор состоял из сосуда в форме барана (самца овцы) и нескольких маленьких чаш. Подобные предметы обычно обнаруживают лишь в виде отдельных фрагментов, что затрудняет понимание их полной формы и того, как они функционировали вместе. Поскольку набор был захоронен целым, мы смогли понять, как эти предметы использовались в ритуалах ханаанского культа тысячи лет назад.
Небольшая чаша, которая была присоединена к телу «барана», функционировала как воронка, а похожая чаша с ручкой, вероятно, использовалась для наливания жидкости в воронку во время церемонии. Голова «барана» была оформлена как носик; после наполнения сосуда его наклоняли вперед — так что жидкость выливалась из его рта и попадала в небольшую чашу, поставленную перед ним. По-видимому, сосуд использовался для наливания масла, вина или другого напитка, которые затем переливали в меньший сосуд — для возлияния.
Ханаанская религия известна по текстам из Угарита (северная Сирия) и библейским описаниям, которые зачастую враждебны ей. Она была политеистической, с пантеоном богов во главе с Элем (отцом богов), Баалом (богом грома и плодородия) и Астартой (богиней любви и войны). Ритуалы часто включали возлияния и жертвоприношения животных и первых плодов урожая, чтобы умилостивить богов и обеспечить плодородие.
Расположение этого «святилища» — за пределами городских стен, но в прямой видимости от храма на вершине Мегиддо — говорит о сложной религиозной структуре. Это не была единая централизованная религия. Вероятно, это было народное святилище, используемое местными фермерами и жителями окрестностей для своих личных или общинных обрядов. Они приносили в дар богам самое ценное — вино, масло, зерно, — чтобы гарантировать плодородие своих полей, раскинувшихся вокруг холма. Но потом, возможно, период терпимости к этому культу закончился, и священные предметы пришлось устроить в подобие «генизы» — хранилища предметов, признанных вышедшими из употребления.
Перед нами предстала не только «вершина горы» (элита в городе-крепости), но и его «подножие» — простые люди, которые обеспечивали жизнь этого города.
Винодельня и жилые постройки вокруг нее показывают, что активная хозяйственная жизнь кипела далеко за пределами городских стен. Мегиддо был не просто крепостью, а центром крупной сельскохозяйственной округи.
Находки ритуальных предметов доказывают, что религиозная практика не ограничивалась официальными храмами. Народная вера была жива, существовала даже в сельской местности, рядом с источниками дохода и жизнеобеспечения.
Эти открытия рисуют куда более богатую и сложную картину Ханаана. Это был густонаселенный, развитый регион с передовыми для своего времени технологиями и сложной, многоуровневой системой верований.
Мегиддо предстает не просто стратегической точкой на карте, а живым, пульсирующим организмом, чье сердце билось не только в царских дворцах, но и в виноградниках и полях, где простые люди трудились, верили и надеялись на милость своих богов.
Фотографии: Управление древностей Израиля.
Сайт Рами Юдовина 