Мезуза

Всё началось с повеления: «И напиши их (заповеди) на дверных косяках дома твоего и на воротах твоих» (Втор. 6:9). В древности это указание исполнялось буквально. Пример этому был найден в пустыне: в крепости Кунтиллет-Аджруд, датируемой VIII веком до н. э., на штукатурке дверных косяков сохранились нанесённые чернилами надписи, прославляющие Бога Израиля. Это был первоначальный и самый прямой способ отметить жилище словами Закона.

Почти вся побелка с течением времени отвалилась от каменной стены и упала на пол. Лишь одна надпись, выполненная на косяке двери, осталась на своём месте.

Все надписи фрагментарны, штукатурка развалилась на маленькие кусочки, поэтому крайне сложно расшифровать текст.

Текст 4.1 выполнен на финикийском языке и финикийским алфавитом.
Надписи 4.2–4.3 — на иврите, но финикийскими буквами.

Рядом с входом на западный склад были найдены три надписи, сделанные красными чернилами на штукатурке. Одна (4.4) — финикийским алфавитом, другая (4.5) — на иврите. Надпись (4.6) расшифровать не удалось.
Удалось установить путём сопоставления, что «псалмы» были написаны на косяках дверей.

Перевод Рами Юдовина

Надпись 4.1

… ]שנת[
ברעש ובזרח אל בר[מ י]הו[ה]
וימסון הרים וידכן פבנם [
ארץ ק{ש}דש עלי אתן חז כר[
הכן [ל]ברך בעל בים מלחמה
]לשם אל בים מלח[מה

Год…
С грохотом (или в землетрясении) воссияет Эль Y]HW[H] на высоте.
Горы будут плавиться, и холмы придавят […]
] (из) земли Ка(ш)деш поднялся (к) Этену (?)
готовится благословить мужа на день войны
во имя Эла (вар. Бога) на день во[йны.

Через сотни лет традиция изменилась: священные тексты перестали записывать на косяках дверей, и уже во времена Второго Храма пергамент с заповедями вкладывали в специальный футляр и прикрепляли к мезузе (косяку двери).

Интересно, что и само слово «мезуза» в древнейшем контексте означало не предмет, а часть двери. При анализе описания Храма Соломона исследователи пришли к выводу, что «мезузот» обозначает особые ступенчатые дверные косяки, которые символически отделяли священные зоны храма от менее святых. Таким образом, изначально идея заключалась в освящении самого порога — границы жилища через письмена или особую архитектурную форму.

Практика написания текстов на косяках дверей была не слишком долговечной. Со временем традиция стала меняться. Перелом произошёл в эпоху Второго Храма (примерно с V в. до н. э. по I в. н. э.).

Тексты стали писать на специально обработанной коже (пергаменте), создавая миниатюрные свитки. Чтобы защитить хрупкий документ от непогоды, его стали помещать в футляр, который уже крепили к тому самому дверному косяку. Археологическое подтверждение этого перехода — так называемые «кумранские мезузы», найденные среди свитков Мёртвого моря. Это именно отдельные пергаменты с текстами, скорее всего, предназначенные для хранения в каком-либо контейнере. Так мезуза превратилась из надписи в мобильный сакральный предмет.

Именно с появлением мезузы как предмета начинается история её двойного восприятия: как религиозного символа и как магического оберега.

Уже в талмудический период (первые века нашей эры) широко распространилась вера в то, что мезуза защищает дом и его обитателей от злых сил. В раввинистической литературе даже приводятся истории, где она чудесным образом отводит опасность.
В классической еврейской литературе, в частности в Талмуде, есть несколько историй, которые напрямую описывают, как мезуза защищает обитателей дома.
Вот два наиболее известных примера.

Согласно талмудическому преданию, персидский царь Артабан отправил в подарок еврейскому мудрецу рабби Йеуде а-Наси драгоценный камень. В ответ мудрец послал царю мезузу. Царь, не понимая её ценности, счёл подарок оскорбительным. Рабби Йеуда объяснил ему в письме: «Артабан, ты прислал мне очень дорогую вещь, которую я теперь должен охранять; мой же подарок — кусок пергамента — будет сам охранять тебя вместе с твоим богатством!».
Позднее дочь Артабана тяжело заболела (по некоторым версиям, была одержима демонами), и придворные лекари не могли ей помочь. Вспомнив слова мудреца, царь приказал прикрепить мезузу к дверному косяку комнаты принцессы, после чего она чудесным образом исцелилась.

В Талмуде также описана история Онкелоса, римлянина-прозелита, племянника императора Адриана. Разгневанный обращением родственника в иудаизм, император несколько раз посылал солдат арестовать его, но они, побеседовав с Онкелосом, сами принимали иудейскую веру.
В конце концов Адриан отправил группу преданных офицеров с приказом не вступать с Онкелосом ни в какие разговоры. Когда легионеры выводили мудреца из дома, Онкелос коснулся рукой мезузы на дверном косяке и поцеловал её. На вопрос удивлённых солдат он объяснил: «У обычного смертного царя есть стражники, стоящие у его дома. Однако Всевышний, Царь царей, сам охраняет своих слуг через мезузы, причём даже за пределами их домов».
Это объяснение произвело настолько сильное впечатление на римлян, что они тоже отказались выполнить приказ и приняли иудаизм, после чего император оставил свои попытки.

«Магическое» направление вызывало критику со стороны некоторых религиозных авторитетов. Наиболее известен резкий протест философа и законоучителя Маймонида (XII век). Он осуждал практику добавления в футляр имён ангелов и магических формул, считая, что это унижает заповедь, превращая её из напоминания о Боге и нравственном долге в инструмент для достижения личных выгод, в обыкновенный амулет.

В начале 2020 года, когда вирус короны стремительно распространялся, израильские и мировые СМИ, а затем и Министерство здравоохранения Израиля обратили внимание на потенциальную опасность традиции целования мезузы. Десятки, а то и сотни людей в общественных зданиях, больницах, синагогах могли касаться губами одного и того же футляра. Таким образом, предмет, который по традиции должен охранять, в условиях эпидемии превратился в потенциальный источник риска — классический пример фомита (предмета, на котором может сохраняться инфекция).

Это вызвало волну иронии в социальных сетях и прессе: «Мезуза, защищавшая евреев две тысячи лет, пала от короны», «Новый враг еврейского народа — его собственные традиции».

Раввины во всём мире были вынуждены издать специальные указания: не целовать мезузу физически, а лишь касаться её пальцами, а затем подносить руку к губам, либо просто смотреть на неё, вспоминая заповеди.

Получается своеобразный исторический парадокс: то, что в рассказе об Онкелосе было знаком защиты («Царь царей охраняет своих слуг»), в 2020 году стало проблемой. Словно само Провидение решило подтрунить над слепым следованием не слишком гигиеничному ритуалу, подтвердив правоту тех, кто видел в мезузе прежде всего символ, а не амулет, наподобие подковы.

На фото текст из Кунтиллет-Аджруда