Две тысячи лет назад у израильских детишек, как принято считать, было «трудное детство — деревянные игрушки». Мол, выдали ветку и велели мух отгонять.
Но если посмотреть на глиняного петушка на колёсиках из Музея Израиля — и этот стереотип исчезает словно пыль времён, стоит лишь протереть витрину.
Петушок — это маленький праздник. У него есть форма, характер, движение, даже юмор. Его можно тянуть за собой, катать, разговаривать с ним — а дети, как известно, разговаривают со всем, что не убегает от них слишком быстро.
И да, это стопроцентный экологически чистый продукт: глина, дерево, верёвка. Ни батареек, ни инструкций, ни предупреждений «детям до трёх лет нельзя».
Такие игрушки — глиняные животные, птички, тележки, фигурки людей, волчки, костяные и деревянные куклы — хорошо известны археологам по всей Эрец-Исраэль римского периода. Их делали не «специальные дизайнеры детства», а обычные ремесленники, часто те же, кто лепил миски и кувшины.
Детство не выделяли в отдельную индустрию — но и не игнорировали.
Сам петушок из Музея Израиля датируется I–II веками н. э., найден он в районе Иерусалима.
Это не культовый предмет, не украшение и не символ власти. Это просто игрушка. Вещь, сделанная для того, чтобы ребёнку было не скучно.
Особенно это было заметно благодаря находкам в Масаде. Даже там детство не отменили.
Мы привыкли видеть эту крепость иконой героизма. Но археология, как всегда, портит весь пафос. Среди оружия, кувшинов и монет там нашли и детские вещи — в том числе предметы, которые почти наверняка были игрушками.
Например, крошечная ступа для размалывания зёрен: слишком маленькую для хозяйства, но идеальную для игры. Ребёнку давали пару зёрнышек и задание — превратить их в муку. Несмотря на безнадёжность и отсутствие шансов на спасение из-за римской осады, родители старались оставить детям хотя бы иллюзию нормальной жизни.
И вот тут очень кстати вспоминается относительно поздний текст (II век н. э.) — Евангелие детства.
В этом апокрифе история начинается очень просто и по-человечески.
Иисусу пять лет. Он не в храме и не среди учителей — он играет. У ручья, у воды, вместе с другими детьми. Он делает то, что делали все мальчишки того времени: запруды из грязи, лужицы, комки глины. Глина под руками — самый доступный «материал для творчества».
Из этой глины он лепит двенадцать птичек — воробьёв. Он уже прописал сценарий с количеством апостолов, которых, как мы увидим потом, «оживил» и выпустил в мир.
И всё это — в день субботний.
Один из взрослых замечает, что ребёнок не просто играет, а работает с материалом: месит, придаёт форму. По нормам субботы это считалось недопустимым.
И происходит очень характерная для любого времени вещь: бдительный сосед идёт жаловаться отцу.
Он приходит к Иосифу и говорит по сути простую, до боли знакомую фразу:
«Посмотри, что делает твой ребёнок».
Иосиф — и это важно — реагирует как обычный отец. Не как тень при Марии, а как человек, отвечающий за ребёнка.
Автору этого апокрифа история «непорочного зачатия» незнакома.
Папа идёт к своему маленькому сыну и отчитывает его:
«Зачем ты делаешь в субботу то, что не должно?»
Иосиф — реальный отец, несущий ответственность за поведение сына перед общиной.
Дальше начинаются чудеса — Иисус хлопает в ладоши, говорит птицам «летите», и воробьи оживают и улетают.
Люди поражены, расходятся и пересказывают случившееся старейшинам.
Но если убрать чудо — остаётся очень жизненная сцена: дети играют; взрослые следят; суббота становится поводом для конфликта; жалуются отцу, который делает замечание; а ребёнок оказывается в центре внимания всей общины.
Авторы этого текста пытались заполнить лакуну неизвестности. Они верили, что Иисус уже с детства «чудотворил», а не после схождения на него Духа Святого. И ещё они хотели объяснить, почему Иисус без должного пиетета относился к субботам и считал, что они служат человеку, а не наоборот.
Теперь всё понятно — детская психологическая травма.
Допустим, Иисус и не оживлял воробьёв, и это всего лишь притча или просто выдумка. Но мальчик вполне мог играть с глиняной птичкой. Или с петушком на колёсиках. Точно таким же, как на этих фотографиях.
Мы знаем наверняка:
дети тогда играли всегда и везде. Даже в осаждённой крепости и даже в субботу. Даже когда взрослым казалось, что «не время».
А глиняный петушок — всё ещё катится, и благодаря археологии – оживает.
Фото автора (Музей Израиля)
Сайт Рами Юдовина 