Есть слова, которые постоянно на слуху. ישראל (Йисраэль) — одно из них. Кажется, это просто имя: народ, страна, история. Но стоит прикоснуться к его древней ткани, и оно распадается на два измерения, два разных бытия.
Одно из них — литературное, драматическое. Оно рождается во тьме, у бурного потока, из хрипа и напряжения мышц. Это имя как итог личной схватки, вырванное у самой судьбы.
Другое — тихое, филологическое. Оно живёт в сухих списках царей и табличках, построенное по канону: «Бог + действие». Здесь нет борьбы — есть установленный порядок.
И есть третье бытие — современное, политическое. Государство Израиль. Почему в мае 1948 года отцы-основатели выбрали для нового национального очага именно это, самое древнее имя? Ответ кроется там же, где и сама его двойственность — в напряжении между безличным порядком и личной судьбой.
Сцена у потока: перерождение
Тора рисует эту сцену скупым, но кинематографическим штрихом. Ночь. Одиночество. Шум воды.
«И остался Яаков один» (Быт. 32:25).
И тогда из темноты является אִישׁ — «некто», «мужчина». Начинается борьба — слепая, изматывающая, длящаяся до первого луча зари. И всё меняется. Противник уже не просто незнакомец, а אֱלֹהִים — Бог. Яаков называет место Пнуэль — «Лицо Бога». А потом звучит то ли приговор, то ли благословение:
«Не Яаков будет имя твоё впредь, но Исраэль, ибо ты состязался (שָׂרִיתָ) с Богом и с людьми и одолел» (Быт. 32:29).
Здесь авторы этой истории пытаются идеологически правильно объяснить древнейшее название племени.
Самое раннее внебиблейское упоминание ישראל — стела Мернептаха. На ней Исраэль записано по-египетски как ysrꜣr / ysriꜣr, с детерминативом «народ», что свидетельствует: около 1208 г. до н. э. египтяне знали Исраэль как этническую группу в Ханаане, а не как государство или город.
Имя ישראל созвучно с глаголом «бороться» (שָׂרָה). За это совпадение, вероятно, и уцепились авторы этого загадочного повествования.
Это литература высшей пробы. Но филология задаёт свой, неумолимый вопрос: а что, если смысл имени был совсем иной?
Почему «Эль правит»?
Чтобы понять изначальное значение имени, нужно забыть на миг о борьбе у Яббока и всмотреться в структуру нового прозвища Яакова.
Йисраэль יִשְׂרָאֵל — классическое теофорное имя: [основа] + אֵל (Эль). В этой формуле Эль — не объект, а субъект. Бог делает X, а не человек делает X Богу.
Йишмаэль יִשְׁמָעֵאל — «Эль услышал»
Реуэль רְאוּאֵל — «Эль увидел»
Йедиаэль יְדִיעֵאל — «Эль знает»
Эль как дающий помощь, силу, спасение
Азаэль עֲזַרְאֵל — «Эль помог»
Элиэзер אֱלִיעֶזֶר — «Мой Бог — помощь»
Гавриэль גַּבְרִיאֵל — «Эль — моя сила»
Эль как источник милости и благоволения
Рахмиэль רַחֲמְאֵל — «Эль милосерден»
Ханиэль חַנִּיאֵל — «Эль проявил благоволение»
Эль как судья и владыка
Даниэль דָּנִיאֵל — «Эль — мой судья»
Йехезкель יְחֶזְקֵאל — «Эль укрепляет».
Эль — древнесемитское имя главного божества всего региона, позже становится титулом божества.
Окончание или приставка –אֵל — это не украшение, а символ веры: Бог действует, слышит, судит, спасает, исцеляет, правит. И имя человека становится формулой его места в этом порядке.
Логика диктует: не «кто-то борется с Элем», а «Эль что-то совершает».
Корень и власть. Основа יִשְׂרָאֵל восходит не к борьбе (שָׂרָה), а к корню י-ש-ר, означающему прямоту, справедливость, правильный порядок. Так рождается наиболее вероятное, правильное историческое прочтение «Йешар-Эль»: «Эль правит», «Эль утверждает порядок» или «Да царствует Эль».
Угаритское эхо: царственный Эль
Чтобы проверить эту гипотезу, мы отправляемся в Угарит (XIV–XIII вв. до н.э.) — ближайшую языковую и культурную родню древнего Израиля.
Здесь, на глиняных табличках (KTU), мы не находим Эля-воина. Мы встречаем Эля-царя. Формула ʾil mlk — «Эль-царь» — звучит как рефрен в эпических поэмах. В цикле о Баале читаем:
ʾil mlk d yknnh — «Эль-царь, который установил его» (KTU 1.3.v.35–36).
В эпосе о Керете он снова ʾil mlk (KTU 1.14.i.41). Эль в Угарите — патриархальный, верховный источник легитимности, тот, кто даёт богам и царям право на имя и власть. Он не сражается — он назначает.
От древнего имени — к современному государству
И вот здесь, в точке пересечения смыслов, рождается понимание выбора, сделанного в XX веке. Когда Давид Бен-Гурион и его соратники стояли перед названием для провозглашаемого государства, у них были варианты: Иудея (географически узко и ассоциируется с коленом Йегуды), Сион (символично, но поэтично), Эрец-Исраэль (слишком длинно для официального названия).
Они остановились на Мединат Исраэль — Государство Израиль, или ещё короче — «Йисраэль».
Это имя, данное праотцу всех двенадцати колен. Это имя-архетип, выходящее за рамки одного колена или периода. Это имя всего народа в его идеальной, духовной полноте.
Это имя прямо отсылало к библейскому народу Израиля, создавая беспрецедентную историческую и легитимную преемственность между древним царством и современным национальным движением.
В нём сошлись оба смысла. «Да царствует Эль» — как основа легитимного, справедливого национального дома. И литературный приём «Богоборец» — как символ невероятной, почти невозможной борьбы за выживание, суверенитет и своё место под солнцем, которую вёл еврейский народ.
Так замыкаются круги. Угаритский контекст подсказывает: Эль — это тот, кто даёт статус и имя (вспомним: новое имя Яакова). Библейский сюжет утверждает: у Яббока Яаков не побеждает Бога в бою. Он вырывает благословение и свою новую идентичность.
Тора не «ошибается». Она превращает «Эль правит» в личную, выстраданную судьбу «борца с Богом». А основатели государства, не зная филологических тонкостей, интуитивно выбрали имя, вмещающее в себя обе эти правды.
Имя как мост сквозь время
Имя ישראל — это мост. Мост между безликим царём угаритских табличек и хромающим праведником у ночного потока. Между древним царством и современным государством. В этой двусмысленности — не ошибка, а вся вся сила его смысла. Имя, которое старше сюжета. И древнейший сюжет, который длится по сей день.
Иллюстрация: Йисраэль (Стелла Мернептаха)
Сайт Рами Юдовина 