Вещий кот

Сидим с котом на кухне. Я пью горячий чай, он — холодную воду.

Телефон на зарядке в другой комнате.

Я тоже на зарядке — от чая с конфетами фабрики «Победа» и от экологической катастрофы, которую, судя по армянскому информбюро, устроили нам иранцы, попав ракетой в резервуар с аммиаком. 

Я на всякий случай принюхался. Оказалось, действительно пованивает. Но это не аммиак, а гораздо хуже  — новый корм для кота, который он не успел доесть. И вот почему.

Так вот, сидим мы с котом молча — друг с другом не разговариваем

Я горький шоколад лопаю, он — сухой корм трескает.

И вдруг — раз… Кот уши прижал к макушке. Пузо — к полу. И исчез, как интеллигент от разговора с гопниками.  Под кровать.

Я предупреждений об обстрелах не слышал. Но коту верить надо. Только страх смерти может оторвать кота от миски.

Если кот ушёл — значит, надо за ним.

Без обсуждений. Сделаем, а потом поймём.

Чай, конфеты взял с собой. Кот уже под кроватью, я пока ещё на. Лёг на пол посмотреть на него, как он там паникует.

Ничего подобного. Нет никакой паники:

«Ничего, переживём. Уже было такое и даже похуже — когда папаша забыл мне лоток почистить и неделю не кормил вкусняшками»

И тут — сирена, та самая, которая противопоказана людям с повышенной тревожностью и котам с обострённым инстинктом самосохранения.

После сирены самый интересный момент — гул. Вначале робкий,  нерешительный, как бригадир, которому поручили сказать, что премии рабочим не будет.

А гул… растёт, становится ближе.

И вдруг ты понимаешь, что звук — это не звук, а расстояние, которое стремительно сокращается.

Кот в этот момент превращается в философа. Он не двигается.

Он знает: суета не влияет на баллистику.

Гул становится плотным.

Его уже можно почти потрогать.

Как будто воздух сам начал вибрировать от тревоги. И вот — бум, бах, трах. Стены дома дрогнули, стекла напряглись, но выдержали.

И в этот момент приходит чувство облегчения — на этот раз не у нас. Наверно, другим меньше повезло. Хотелось бы, конечно, чтобы вообще всем подфартило. Но с нашей плотностью населения на квадратный метр — это вряд ли.

Потом он вылезает. Медленно. С достоинством. Как будто он меня спас.

Смотрит: «Ну что, понял, кто здесь самый умный?»

Я киваю. И иду ставить чайник. А кот идёт проверять миску. Он вроде не доел.