Ночь в Хайфе

Меня разбудил не шум, а именно стук — отрывистый, сухой, словно кто-то рассыпал по пластиковым жалюзи крупные горошины. Сон растворился мгновенно, уступив место ощущению новой

Василий

Омутка. Пятьсот душ, осенью небо низкое, свинцовое. Забрали почти половину от всех мужиков деревни. Двадцать из тридцати уже вернулись в цинковых ящиках. Их закапывали быстро,

1 2 3 4 5 6 61