Интеллигент из мультур-культурной столицы

Доверчивые люди

Доверчивые люди, как правило, обладают стереотипным мышлением и поэтому становятся лёгкой добычей хитроумных пройдох…

Об одном из них — эта история.

Новый репатриант по имени Марк, всё ещё молодой, но уже вполне женатый человек, отчаявшись найти работу топ-менеджером, устроился на большой хайфский завод.

По огромному количеству задаваемых новичком вопросов, старожилы поняли, что Марк ничего не знает про местные реалии и, значит, сгодится в качестве жертвы розыгрыша. Тем более, интеллигентный выходец из мультур-культурной столицы нашей бывшей родины уже разозлил всех своим правильным русским языком и категорическим отказом соблюдать традицию рабочего коллектива — проставиться.

«Виктор, только плебеи неправильно ставят ударение. Уму непостижимо, как можно вместо «звонИт» произносить «звОнит». Мне, человеку с высшим образованием, не пристало сидеть с такими невеждами за одним столом», — с вызовом бросил Марк.

Витя, слесарь с двадцатилетним стажем, в робе, замасленной вечными пятнами от мазута, и зашкаливающим уровнем бензола в рабочей крови, с пролетарской прямотой послал Марка в женский половой орган. Питерец не обиделся, потому что Витя в слове «пизда» абсолютно правильно ставил ударение.

— Скажи, Маркуша, — ласково обратился к нему Гриша, хитровыструганный одессит. – Ты еврей?

— Прежде всего я — человек! – уклончиво отвечал Маркуша.

— А ты обрезанный человек? – продолжал изгаляться Гриша.

— Это интимный вопрос. И на него я отвечать не намерен, — гордо произнёс питерец.

— Значит не обрезан. Жаль, — сочувственно вздохнул одессит.

— Почему жаль? Вам меня жаль? – сардонически рассмеялся Марк.

— А шо? Лишние шекели тебе бы не помешали, — пожал плечами Гриша.

— Не понимаю, – удивился интеллигент.

— Ты шо, Маркуша, не в курсах? – вполне искренне изумился Григорий.

— Нет. Не в курсах… — протянул Маркуша. – Вернее, не в курсе.

— Все знают о традициях нашего предприятия. Только ты, лопух, ничего не знаешь.

— Я не лопух. У меня образование! – щегольнул Марк.

— Ага. Гомонитарное, — хмыкнул одессит. – Поэтому тебе доверяют лишь приборы мыть, а к настоящей работе не подпускают.

— Я не хочу с вами спорить и терпеть ваши издевательства! – поднялся Марк.

— Да не обижайся! Никто над тобой не издевается. Наоборот, помочь хотим. Короче, слухай сюда. Обрезанным евреям дают премию в размере половины зарплаты ежемесячно.

— Это расизм! Почему такая дискриминация? – возмутился интеллигент.

— Как почему? – настала очередь удивляться Грише. – Только кошерные евреи имеют право работать с кошерным бензином. Кошерным полагается премия, остальным – дуля.

— А что делать? — растерялся Маркуша.

В разговор вступил пожилой токарь по фамилии БирбрАйер.

— Я тоже не обрезан и не собираюсь. Если бы Господь Бог пожелал, чтобы человек был обрезан – таки создал бы его без крайней плоти. Однако я нашёл выход. Перед проверкой я взял прозрачную, клейкую ленту, оттянул кожицу и замотал. Ребе старый, подслеповатый – не заметил!

— Спасибо за совет! – сказал растроганный питерец.

— Да не слушай его! Нашёл кого слушать! – закричал возмущённый бригадир. – Бирбрайер, зачем ты учишь молодёжь обману! Что ты смеёшься и подмигиваешь? Ну, надул ты раввина, а если пацана за жопу схватят, точнее не за жопу, а за … Позора не оберешься, а могут и уволить. Мы сами тебе сделаем обрезание. Плевое дело. Нюхнёшь бензина, спиртиком смажем, ножнички наточим, ровненько отчикаем, жену порадуешь новыми ощущениями.

— Вы уверены? Может лучше позвать хирурга? – испугался Марк.

— Это дороговато будет стоить, — прикинул бригадир. – Ладно, для такого дела выбью скидку. Приноси завтра 200 шекелей и самое главное — согласие жены в письменном виде, можно по-русски, но в обязательном порядке – подпись, дата и номер удостоверения.

— А какая форма документа? – спросил наивный питерец.

— Краткая…

На следующий день Марк протянул бригадиру листок бумаги и деньги. Начальник зачитал вслух:

— Так… «Я, Татьяна Владимировна Сидорова, жена Марка Борисовича Соболева-Рабиновича, находясь в трезвом уме и твёрдой памяти – даю согласие на проведение еврейского обряда обрезания моему мужу М. Б. Соболеву-Рабиновичу…»

— Всё правильно, — сказал одессит.

— Будьте любезны, — попросил Марк. – Выдайте мне квитанции за полученные 200 шекелей.

— Конечно! — сказал бригадир, протянул Грише шекели Марка и что-то шепнул тому на ухо.

— Маркуша, — сказал радостный одессит. – Всё устроим в лучшем виде. Приходи в подсобку конце смены.

…

— Опять пьёте? – буркнул недовольный питерец. – Где моя расписка?

— Не волнуйся, держи свою расписку и присоединяйся к столу, выпивай и закусывай. Всё-таки ты молодец, уважил коллектив и проставился.

Марк недоумённо развернул листок и прочитал:

«Спасибо тебе, дорогой Марик Соболев-Рабинович, от лица коллектива за угощение!»

— Ах, вы суки! – заорал интеллигент под всеобщий безудержный пролетарский смех.

Развод

Как уже упоминалось выше, Маркуша чрезвычайно наивный молодой человек.

И вот однажды, во время получасового перерыва, когда рабочий коллектив собрался за обеденным столом, Витя (рабочий уже с 25-летним стажем) спросил у Марка:

— Кем работает твоя жена?

— Медсестрой в больнице, — с гордостью ответил любящий муж.

— Ночные смены есть? – деловито поинтересовался Виктор.

— Конечно! – радостно сказал Марк, но что-то ему не понравилось в тоне товарища, он даже перестал жевать лапшу быстрого приготовления, и с подозрением уставился на него. — Ну?

— Ебётся… — кратко и лаконично вынес свой вердикт Виктор.

— Моя жена мне изменяет? Мать моих детей? Да как ты смеешь, пролетарская твоя рожа! Это твоя жена тебе изменяет! – вскипел питерец.

— Бывшая жена, — уточнил Виктор. — Она тоже медсестра. Еб..сь с доктором.

— Да? – осёкся Марк.

— Да, — вздохнул Виктор.

— А что делать? – забеспокоился наивный молодой человек.

— Проследить…

Марк взял отпуск на три дня.

— Витя, зачем ты издеваешься над Маркушей, — строго сказал бригадир. – У нас и так работников не хватает.

— Я не издеваюсь. Все бабы — бляди.

Позволю себе небольшое авторское отступление, ибо хочу выразить своё несогласие с позицией Виктора.

Как правило, если баба «идёт налево» — значит ей не хватает душевного тепла или секса. Женщина сначала теряет любовь и уважение к мужу, а уж потом ему изменяет.

Мужчина совсем другое дело. Он любит свою бабу, ему хватает ласки и секса, но всё равно готов с радостью завернуть «налево». Наблюдение «все мужики – козлы», мне кажется, более верным чем обобщение про женщин.  Маркуша не изменял жене. Впрочем, где и с кем. На нефтеперерабатывающем заводе или после 12-часовой рабочей смены?

Через несколько дней на работу вернулся Марк, мрачный, бледный и ушибленный. Подошёл к Виктору, протянул бутылку коньяка:

— Извини меня. Я думал, что ты надо мной издеваешься.

— Рассказывай!

— Проследил. Её забирает и привозит какой-то араб. Медбрат. Вместе остаются на ночные смены. Сначала она пошла в отказ, стала кричать. Я ей фотографии, запись свидетельств коллег. Притихла… Говорит, у нас двое детей, не надо разводиться.

— А ты что?  – сочувственно поинтересовался коллектив.

— У меня принципы. Как она могла с арабом. Подаю на развод!  – ответил гордый Марк.

…

— Как думаешь, — спросил меня Витя. – Почему она не хочет разводиться с Марком?

— Где она ещё такого дурня найдет, — пошутил я.

— И то правда, — согласился Витя. – Зачем поиздевался над ним? Теперь развод, жена без мужа, муж без жены, дети без отца….