Вы знаете, я потратил десятилетия, пытаясь понять, почему женщины уходят от меня. Моя мать, кстати, считала, что проблема в том, что я слишком худой. В еврейских семьях все проблемы объясняются недостатком еды. Если тебя бросила жена — съешь куриного бульона. Если у тебя депрессия — съешь рыбу. Если началась ядерная война — хотя бы поешь, а потом уже паникуй.
И вот, сидя здесь, в своей квартире на Манхэттене, где даже холодильник, по-моему, смотрит на меня с жалостью, я вдруг понял, что ответ всегда лежал на поверхности. Точно так же, как причина, по которой я не люблю Дональда Трампа, всегда была кристально ясна для меня, несмотря на все попытки его поклонников объяснить, что я просто не понимаю его гениальную стратегию.
Впрочем, должен признаться, я никогда не понимал и собственных стратегий. Однажды я пытался соблазнить женщину, цитируя Кьеркегора. Это была чудовищная ошибка. Во-первых, она оказалась католичкой. Во-вторых, я перепутал Кьеркегора с Карлом Марксом. А в-третьих, она ушла с саксофонистом, который считал Ницше породой немецкой овчарки. И знаете что? Они были счастливы.
Мои отношения с женщинами всегда напоминали шахматную партию с голубем. Голубь опрокидывает фигуры, гадит на доску и улетает, а вы ещё полгода ходите к психоаналитику, пытаясь выяснить, что именно спровоцировало птицу.
И вот, анализируя эти личные трагедии, я понял, что Трамп — это та же самая история, только теперь голубь стал главным боссом мира и гадит всем, а не только мне.
Я, как и Трамп, страдал манией величия. Но между нами есть важное различие. Моя мания была жалкой. Я мечтал написать роман, который изменит мировую литературу. Трамп мечтал изменить мировую политику. И, надо признать, его потуги оказались намного успешнее моих.
Я всю жизнь мучился синдромом самозванца. Мне казалось, что рано или поздно люди поймут, что я не гений, а просто еврейский мальчик из Бруклина с плохим зрением, аллергией на моллюсков и повышенной тревожностью. Моя мать была со мной согласна. Она вообще считала, что я должен был стать врачом.
Представляете? Аутист-невротик, который теряет сознание при виде собственной крови, должен был стать хирургом. Еврейские матери — единственные люди, способные вызвать у ребёнка чувство вины ещё до его рождения.
Я мог часами размышлять, имею ли я право заказывать десерт, если ещё не заслужил его как личность. Я мог двадцать минут выбирать между двумя сортами творога и в конце концов купить кефир.
Если бы Моисей был таким же уверенным человеком как Трамп, он бы не водил евреев сорок лет по пустыне. Он бы за десять минут припарковал их у Красного моря, построил казино «Моисей-Палас» и потребовал, чтобы манна падала исключительно золотого цвета.
Некоторые мои бывшие жёны обвиняли меня в эгоизме.
— Ты можешь не проверять пульс сразу после секса, а прикурить мне сигарету? — спрашивали они.
Я отвечал, что, конечно, могу, но сначала хотел бы выяснить, существует ли вообще любовь или это хитроумный заговор ювелиров и производителей поздравительных открыток.
После чего они уходили. Однажды одна из них ушла к сантехнику. Это было особенно обидно, потому что я всегда считал, что интеллектуалы проигрывают только дирижёрам симфонических оркестров.
Я жаловался, что моя любимая не желает взрослеть и топит мои кораблики, с которыми я играю в ванной. Но, если быть честным, кораблики были прекрасные. Один из них я назвал «Заратустра». Она топила его первым.
И вот тут я осознал главное различие между мной и Трампом.
Я всю жизнь смеялся над собой, потому что подозревал, что могу оказаться идиотом. Иногда, конечно, я ошибался и оказывался гением, но это быстро проходило после разговора с моей мамой.
Кроме того, меня всю жизнь мучил страх смерти. Не самой смерти. Меня беспокоит, что она может застать меня в неподходящий момент. Например, в очереди к стоматологу. Или во время объяснений налоговой, почему я списал психоаналитика как производственные расходы.
Трамп же обладает поистине библейской уверенностью в собственной правоте. Он просыпается каждое утро с таким чувством, словно Бог всю ночь советовался с ним по важным вопросам мироздания, а под утро попросил оставить несколько рекомендаций в письменном виде.
Поэтому я не люблю его. Не потому, что он злодей. В Нью-Йорке полно злодеев, и многие из них прекрасно готовят пасту. И не потому, что он безумен. В моей семье безумие считалось наследственным капиталом.
Нет. Я не люблю его потому, что он напоминает мне мои худшие качества, только с очень плохим чувством юмора. А это очень тревожный симптом. Это как психоаналитик без дивана, раввин без кипы или моя бывшая жена, которую раздражал звук моего голоса.
И знаете, что меня беспокоит больше всего?
Я всё ещё скучаю по корабликам.
А где-то за кадром моя покойная мать до сих пор кричит:
— Зачем ты пишешь про Трампа? Почему бы тебе не написать про хорошую еврейскую девушку? Трамп хотя бы президент, а ты в его возрасте — столько не живут с хвостиком, всё ещё играешь с корабликами в ванной!
Оммаж автора
Сайт Рами Юдовина 