«Дочери Иерусалимские! Не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших. Ибо приходят дни, в которые скажут: блаженны неплодные, и утробы неродившие, и сосцы непитавшие» (Лк. 23:28–29).
Иногда один небольшой камень способен рассказать о прошлом больше, чем целая библиотека.
Именно таким оказался неприметный известняковый надгробный памятник, хранящийся сегодня в Национальном археологическом музее Неаполя.
Впервые надпись была опубликована ещё в 1761 году. Тогда она не вызвала особого интереса. Позже сам памятник исчез из поля зрения исследователей и почти на два с половиной столетия оказался забытым. Лишь недавно археологи вновь обнаружили его в музейном хранилище, где он пролежал среди тысяч других древностей.
Для эпиграфистов подобные находки — настоящая удача. Надпись прекрасно сохранилась и позволяет прочитать почти весь текст без существенных реконструкций.
На первый взгляд ничего необычного. Обычная римская эпитафия. Но всего несколько строк заставили нас вздрогнуть.
«Claudia Aster Hierosolyma captiva…» («Клавдия Астер, пленница из Иерусалима…»).
Для римских надгробий подобная формулировка необычна.
В большинстве случаев происхождение бывших рабов вообще не указывали. Если же оно упоминалось, значит, имело особое значение либо для самого умершего, либо для человека, заказавшего памятник.
В нашем случае происхождение оказалось важнее даже имени.
Не просто Астер или Эстер и не просто Клавдия, а пленница Иерусалима.
Именно эти два слова превращают обычную эпитафию в один из самых эмоциональных памятников Иудейской войны.
Полностью надпись читается так:
«Клавдия Астер, пленница из Иерусалима. Я, Тиберий Клавдий, вольноотпущенник Цезаря, позаботился об этом надгробии. Прошу не опрокидывать этот камень и не нарушать закон. Она прожила двадцать пять лет».
Для историка подобная надпись ценна не меньше, чем официальный государственный документ, подписанный царём.
Но несколько строк на камне позволяют восстановить удивительную историю, в которой трагедия одной молодой женщины становится отражением судьбы целого народа.
Сегодня большинство исследователей связывают эту эпитафию с событиями Великого Иудейского восстания 66–70 годов н. э. После падения Иерусалима десятки тысяч жителей были убиты или обращены в рабство. Именно тогда Эстер, вероятнее всего, оказалась среди пленников, которых римские легионы отправили сначала в лагеря на территории Иудеи, а затем — на невольничьи рынки Восточного Средиземноморья и Италии.
Современные исследования рабства в Римской империи показывают, что после крупных войн именно молодые женщины становились одним из самых востребованных «товаров» на невольничьих рынках. Их покупали для домашнего труда, в качестве служанок, кормилиц, наложниц. За сухими словами латинской эпитафии скрывается именно такая судьба.
Этот небольшой надгробный камень позволяет увидеть Иудейскую войну глазами человека, который никогда не писал книг, не командовал армиями и не участвовал в политике.
Перед нами история не императоров и полководцев, всего лишь одной девушки из Иерусалима.
Как именно Эстер оказалась в плену, мы не знаем. Но скорее всего это произошло летом 70 года н. э., когда римские легионы под командованием Тита завершили одну из самых страшных осад в истории древнего мира.
Современная археология во многом подтвердила рассказ Иосифа Флавия. Раскопки в Городе Давида, Еврейском квартале, у подножия Храмовой горы и на улице паломников обнаружили слои пожара, обрушившиеся камни, наконечники римских стрел, баллисты, остатки разрушенных домов. Перед археологами картина настоящей катастрофы..
Что происходило внутри осаждённого города, мы знаем главным образом благодаря Иосифу Флавию — участнику войны, позднее перешедшему на сторону римлян. Его свидетельства не свободны от пристрастности, однако они главный источник истории осады Иерусалима.
Последние месяцы существования города превратились в непрерывный кошмар. Помимо римлян, Иерусалим разрывали внутренние распри. Различные группы повстанцев боролись друг с другом за власть, уничтожали запасы продовольствия, подозревая соперников в желании капитулировать, а население медленно умирало от голода.
Иосиф пишет:
«Жёны вырывали пищу у своих мужей, дети — у родителей, а что было всего ужаснее — матери отнимали пищу у собственных младенцев» (Иудейская война VI, 3).
Даже если признать, что историк использует риторические преувеличения, сама картина массового голода не вызывает сомнений. Осада сопровождалась настоящей гуманитарной катастрофой.
Можно представить, что пережила молодая девушка, оказавшаяся среди жителей осаждённого города.
Возможно, она видела, как горел Храм.
Возможно, Эстер потеряла родителей.
Возможно, несколько недель скрывалась среди развалин, надеясь пережить штурм.
Мы этого уже никогда не узнаем. Но мы знаем другое.
После падения Иерусалима она перестала быть человеком в глазах победителей. Она превратилась в военную добычу.
Иосиф Флавий сообщает, что после окончания войны десятки тысяч пленников были распределены по всей Римской империи. Молодых отправляли на работы в рудники, других продавали в рабство, наиболее крепких заставляли участвовать в гладиаторских зрелищах, а некоторых вели в триумфальном шествии Тита по улицам Рима.
Сам Иосиф называет число 97 тысяч пленников. Большинство современных историков считает эту цифру завышенной, как и его знаменитые 1,1 миллиона погибших. Однако никто не сомневается, что речь шла о десятках тысяч людей — одной из крупнейших депортаций в истории Восточного Средиземноморья.
Такое количество рабов буквально обрушило рынок. Источники и современные исследования свидетельствуют, что после войны цены на пленников резко упали. Людей продавали почти за бесценок — не потому, что они ничего не стоили, а потому, что покупателей оказалось значительно меньше, чем живого товара.
Иосиф Флавий пишет с горечью:
«Всю же остальную массу продавали с жёнами и детьми за бесценок — как вследствие многочисленности рабов, так и незначительного числа покупателей» (Иудейская война VI, 8:2).
Вероятно, именно тогда Эстер оказалась на одном из невольничьих рынков.
Ещё недавно она была дочерью свободных жителей Иерусалима. Теперь её цену определяли возраст, здоровье, внешность и способность работать.
Для римского торговца она стала всего лишь ещё одной рабыней. Для нас же она остаётся человеком, еврейской женщиной, память о которой чудом пережила почти две тысячи лет благодаря нескольким строкам, высеченным на камне.
История Эстер могла бы навсегда затеряться среди десятков тысяч судеб безымянных пленников, если бы не ещё одно имя, высеченное на камне.
Tiberius Claudius.
На первый взгляд — самое обычное римское имя. Однако для историка оно говорит очень многое.
В Римской империи бывшие рабы, получавшие свободу, как правило, принимали личное и родовое имя своего хозяина. Если хозяином был император, это становилось особенно престижным. Поэтому имя Тиберий Клавдий вероятно означает, что человек, заказавший памятник, сам когда-то был рабом императора Клавдия (41–54 гг. н. э.), а затем получил свободу.
Таких людей называли liberti Caesaris — «вольноотпущенники Цезаря».
Долгое время историки представляли либертинов людьми второго сорта. Формально так оно и было. Они не могли занимать высшие государственные должности, служить сенаторами или претендовать на многие почётные магистратуры.
Но современные исследования римского общества показали, что реальная картина была гораздо сложнее.
Императорские вольноотпущенники нередко управляли финансами, налогами, государственными мастерскими, портами и огромными хозяйствами. Некоторые распоряжались состояниями, которым могли позавидовать представители старинной аристократии. Их происхождение вызывало презрение у части римской знати, но богатство и влияние зачастую перевешивали предрассудки.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что Тиберий Клавдий смог приобрести молодую пленницу из Иерусалима.
Однако гораздо интереснее другое.Почему он заказал ей дорогое надгробие?
Надписи на римских могильных памятниках редко бывают случайными. Их изготовление стоило недёшево. Нужно было купить камень, оплатить работу опытного резчика и установить памятник на законном месте.
В эпитафии Тиберий Клавдий не ограничился именем умершей. Он специально указал её происхождение — «пленница из Иерусалима» — и добавил важную для него просьбу:
«Прошу не опрокидывать этот камень, нарушая закон».
Подобные предупреждения действительно встречаются в римской эпиграфике. Владельцы гробниц опасались, что памятники могут использовать повторно при строительстве домов, дорог или хозяйственных построек. Камень был дорогим материалом, и древние надгробия нередко превращались в ступени, скамьи или строительные блоки.
Но в данном случае просьба звучит как личное обращение.
Словно человеку было важно сохранить не просто могилу, а память о той, кого он когда-то потерял.
Возникает естественный вопрос: кем была Эстер для Тиберия Клавдия?
Документальных источников, способных дать окончательный ответ, нет.
Поэтому историки ограничиваются осторожными предположениями.
Она могла остаться его рабыней.
Могла быть управляющей домом.
А могла стать наложницей или даже получить свободу и стать его женой.
На это косвенно указывает её имя.
В надписи она названа Claudia Aster.
Первое имя — Claudia — она, вероятнее всего, получила после освобождения, как это было принято в римском обществе. Второе — Aster удивительным образом сохранило память о её прежней жизни.
Большинство исследователей считают, что Aster — латинизированная форма еврейского имени Эстер. Подобные изменения были обычным явлением. Иосиф бен Матитьяу превратился в Titus Flavius Josephus, сохранив своё еврейское имя в латинской форме. Вероятно, похожая судьба постигла и Эстер.
Возможно, единственное, что осталось у неё от разрушенного Иерусалима, — это имя собственное.
А рядом с ним навсегда оказалось другое — имя человека, который когда-то купил её как рабыню, а позже пожелал, чтобы память о ней пережила века.
Парадоксально, но именно благодаря этому человеку сегодня мы вообще знаем, что одна из бесчисленных пленниц Иерусалима существовала.
Судьба Эстер заставляет задуматься ещё об одном вопросе, который на первый взгляд никак не связан с её надгробием.
Что происходило с детьми еврейских женщин, оказавшихся в римском плену?
В современном иудаизме ответ кажется очевидным: ребёнок еврейской матери считается евреем независимо от происхождения отца.
Однако во времена Второго Храма ситуация была значительно сложнее.
В библейских книгах принадлежность к Израилю чаще всего определяется через родословную отца. Именно по мужской линии ведутся генеалогии, распределяются уделы между коленами, передаются наследственные права и принадлежность к священническому сословию. Поэтому многие исследователи считают, что в ранний период израильской истории именно отец играл решающую роль в определении статуса ребёнка.
Но уже в Мишне, составленной около 200 года н. э., мы встречаем иной принцип. В трактате Кидушин (3:12) сформулировано правило, согласно которому в ряде случаев происхождение ребёнка определяется по матери. В дальнейшем именно эта норма становится основой классической еврейской галахи.
Когда произошёл этот переход? Точного ответа современная наука пока не знает.
Одну из наиболее известных гипотез предложил американский историк Шай Дж. Д. Коэн (Shaye J. D. Cohen). В книге The Beginnings of Jewishness он предположил, что матрилинейный принцип окончательно оформился после разрушения Второго Храма. По его мнению, на формирование новой нормы могли повлиять как римские юридические представления о законности брака, так и радикальные изменения, пережитые еврейским обществом после катастрофы 70 года.
Другие исследователи относятся к этой гипотезе значительно осторожнее. Так, Дэвид Дауб, Кристин Хейз и ряд специалистов по истории галахи считают, что процесс был гораздо более длительным и не может быть объяснён какой-либо одной причиной. По их мнению, изменение происходило постепенно, по мере развития раввинистического права.
Тем не менее существует обстоятельство, которое невозможно игнорировать. После Иудейской войны десятки тысяч еврейских женщин оказались в плену.
Многие стали рабынями, подверглись сексуальному насилию, родили детей уже за пределами Иудеи.
Об этом прямо и косвенно свидетельствуют как Иосиф Флавий, так и более поздняя раввинистическая литература.
Было бы удивительно, если бы подобная трагедия не поставила перед еврейскими мудрецами совершенно новые вопросы.
Что делать с детьми таких женщин? Можно ли считать их частью народа Израиля?
Имеют ли они право жить внутри еврейской общины?
Мы не располагаем документом, в котором было бы сказано, что именно события 70 года стали причиной появления матрилинейного принципа. Подобное утверждение выходило бы далеко за пределы имеющихся источников. Однако многие историки соглашаются, что войны с Римом и последовавшая за ними массовая депортация евреев создали историческую ситуацию, в которой прежние представления о происхождении и принадлежности к народу неизбежно потребовали переосмысления.
Если это так, то судьба Эстер приобретает ещё одно измерение.
Она становится не только трагедией одной молодой женщины.
Она оказывается частью той глубокой исторической драмы, которая изменила само развитие еврейского права и во многом определила жизнь еврейского народа на последующие две тысячи лет.
Мы не знаем, какого цвета были глаза Эстер.
Не знаем, где находился её дом в Иерусалиме. Не знаем, были ли живы её родители в тот день, когда римляне ворвались в город. Не знаем, успела ли она выйти замуж или только мечтала о семье. Мы не знаем даже, на каком языке она произнесла свою последнюю молитву и успела ли вообще помолиться.
История оставила нам лишь несколько строк, высеченных на камне.Но иногда этого оказывается достаточно.
После разрушения Иерусалима сотни тысяч человеческих судеб растворились в безмолвии истории. Мы знаем имена императоров, полководцев, первосвященников, предводителей восстания. Мы читаем речи Иосифа Флавия и указы римских императоров. Но почти ничего не знаем о простых людях, переживших войну. Их голоса исчезли.
Именно поэтому надгробие Клавдии Астер имеет столь исключительное значение.
Перед нами не царь, не знаменитый раввин и не герой войны.
Перед нами обычная еврейская девушка, жизнь которой была перечёркнута одним из величайших военных поражений в истории еврейского народа.
Она стала пленницей, рабыней, затем, вполне вероятно, свободной женщиной. Возможно, её любили. Возможно, она сама успела полюбить. Возможно, она умерла при родах.
Но одно мы знаем наверняка.
Кто-то настолько дорожил её памятью, что заказал дорогой надгробный камень, поручил искусному резчику высечь её имя и даже попросил прохожих не разрушать памятник.
Прошло почти две тысячи лет. Не стало Римской империи.Исчезли легионы, разрушившие Иерусалим.
Рассыпались дворцы тех, кто считал себя хозяевами мира.
Перестали существовать невольничьи рынки, на которых продавали жителей Иудеи.
Даже сам город Путеолы, куда, вероятно, привезли Эстер, давно превратился в археологический памятник.
А небольшой известняковый камень сохранился.
Он пережил войны, землетрясения, варваров, Средневековье, эпоху Возрождения и Новое время. Его могли разбить, использовать как строительный материал, превратить в ступеньку или порог. Но этого не произошло.
Случайно или по воле Провидения — каждый ответит на этот вопрос по-своему.
Археологи вновь прочитали высеченные на нём слова, и спустя почти два тысячелетия имя Эстер снова прозвучало вслух.
Рим стремился уничтожить не только Иерусалим, но и память о народе, восставшем против его власти. Победители увели в плен десятки тысяч людей, превратили их в рабов и рассеяли по всей империи. Казалось, что судьбы этих людей навсегда растворятся в безвестности.
Но история распорядилась иначе.
Мы не знаем имени римского солдата, который схватил Эстер. Не знаем имени работорговца, продавшего её.
Не знаем имён большинства тех, кто стоял рядом с ней на невольничьем рынке.
Зато знаем её имя — Эстер. Имя одной из бесчисленных пленниц Иерусалима оказалось сильнее времени.
Иногда для бессмертия человеку не нужны дворцы, армии или памятники самому себе.
Достаточно одного небольшого камня.
И нескольких строк, которые через две тысячи лет кто-то вновь сумеет прочитать.
Приложение
Надпись Клавдии Астер
[CL]AVDIA·ASTER
[HI]EROSOLYMITANA
[CA]PTIVA·CVRAM EGIT
[TI.]CLAVDIVS AVG·LIBERTVS
[PRO?]CVLVS·ROGO VOS·FAC
[ITE]·PER·LEGEM NE QVIS
[MI]HI TITVLVM DEICIAT CV
[RA]M AGATIS VIXIT ANNIS
XXV
Квадратные скобки обозначают утраченные буквы, восстановленные по смыслу. Сокращения в круглых скобках раскрываются редактором. Знак вопроса показывает, что чтение остаётся предположительным.
Буквальный перевод
Клавдия Астер, иерусалимлянка, пленница.
Тиберий Клавдий [Про?]кул, вольноотпущенник императора, позаботился об этом.
Прошу вас: сделайте по закону так, чтобы никто не сбросил мой надгробный памятник; позаботьтесь об этом.
Она прожила двадцать пять лет.
Разбор по строкам
[CL]AVDIA·ASTER
Claudia Aster — «Клавдия Астер».
Начало слова Claudia утрачено вместе с левым краем плиты, однако восстановление практически несомненно.
Claudia — римское родовое имя, nomen gentilicium. Женщина, освобождённая из рабства, обычно принимала женскую форму родового имени бывшего владельца. Поэтому весьма вероятно, что Астер получила имя Клавдия после освобождения человеком по имени Тиберий Клавдий.
Aster — личное имя, cognomen. По-латыни aster означает название цветка — астры, а по-гречески ἀστήρ означает «звезда». Возможно, здесь перед нами латинизированная форма имени Эстер, однако это правдоподобная интерпретация, а не доказанный факт. Имя Aster встречалось и независимо от еврейского имени Эстер.
[HI]EROSOLYMITANA
Hierosolymitana — «иерусалимлянка», «происходившая из Иерусалима».
Это прилагательное женского рода от латинского названия Иерусалима — Hierosolyma.
Само по себе слово не означает «еврейка». Оно указывает прежде всего на географическое происхождение. Однако в данном историческом контексте исследователи считают крайне вероятным, что Астер была еврейкой: памятник датируется последней четвертью I века, а следующая строка называет её пленницей. Невозможно представить иное происхождение женщины, взятой тогда в плен в Иерусалиме.
Важно: на камне написано не «Иудейская пленница», а именно:
«Иерусалимлянка, пленница».
[CA]PTIVA
captiva — «пленница», «женщина, захваченная на войне».
Это форма женского рода от captivus.
Начальные буквы утрачены, а одна из сохранившихся букв повреждена. Лачеренца считал восстановление captiva наиболее вероятным, хотя отмечал, что чтение не абсолютно бесспорно. В сочетании с Hierosolymitana оно образует выражение:
Hierosolymitana captiva — «пленница из Иерусалима».
Следовательно, слово captiva не придумано поздними авторами и не основано только на легенде. Оно действительно входит в наиболее авторитетную современную реконструкцию надписи, хотя технически одна буква читается с трудом.
CVRAM EGIT
curam egit — буквально «проявил заботу», «позаботился».
Это форма прошедшего времени от выражения curam agere.
Подразумевается: позаботился о погребении;
заказал надгробие; организовал установку памятника.
В надписи не сказано прямо:
«Я поставил этот камень».
Более точный перевод:
«позаботился об этом»
или
«позаботился об установке памятника»
[TI.] CLAVDIVS
Ti. Claudius — «Тиберий Клавдий».
Ti. — стандартное сокращение имени Tiberius.
Claudius — родовое имя.
Начальная часть строки повреждена, но имя восстанавливается достаточно уверенно. Оно также объясняет, почему женщина носила имя Claudia: вероятно, Клавдий был её хозяином, а затем освободителем.
AVG·LIBERTVS
Aug(usti) libertus — «вольноотпущенник Августа», то есть императора.
Здесь Augustus — не обязательно Октавиан Август. В императорскую эпоху это титул действующего принцепса.
Libertus означает бывшего раба, получившего свободу. Поэтому Тиберий Клавдий сам когда-то находился в рабстве, вероятно, принадлежал императорскому дому, а затем был освобождён.
Его имя позволяет предположить, что свободу ему даровал либо император Клавдий, либо Нерон, сохранявший династическое имя Клавдиев. Он не мог быть пленником, захваченным вместе с Астер в 70 году, поскольку получил имя и статус раньше.
[PRO?]CVLVS
Вероятная реконструкция:
[Pro]culus — «Прокул».
Это личное имя Клавдия.
Однако оно читается не полностью. Левый край утрачен, и сохранилось главным образом окончание -culus. В прошлом предлагались варианты:
Proculus;
Masculus;
другие имена с окончанием -culus.
ROGO VOS
rogo vos — «прошу вас».
rogo — «я прошу»;
vos — «вас», множественное число.
Это непосредственное обращение заказчика надгробия к читателям, прохожим либо людям, отвечавшим за кладбище.
FAC[ITE]
facite — «сделайте», «поступите», «проследите».
Форма повелительного наклонения множественного числа от facere — «делать».
Слово разделено между строками:
FAC
[ITE]
PER LEGEM
per legem — буквально «посредством закона», «в соответствии с законом», «на основании закона».
Это одно из наиболее трудных мест надписи.
На камне, вероятно, было написано legim, то есть резчик допустил ошибку вместо нормативного legem. Ранние исследователи предлагали читать praeter legem — «вопреки закону», но исследователь Лачеренца после осмотра памятника предпочёл per legem.
Какой закон имеется в виду?
Существуют две основные версии:
1. Римское погребальное право, защищавшее могилы и надгробия от разрушения и присвоения.
2. Еврейский Закон, то есть Тора, поскольку латинское lex могло использоваться евреями в значении Закона Моисея.
Большинство контекста скорее указывает на римское законодательство о неприкосновенности захоронений, особенно если памятник стоял на общем, а не специально еврейском кладбище. Но окончательно вопрос не решён.
NE QVIS
ne quis — «чтобы никто не…».
ne вводит отрицательное придаточное цели;
quis после ne означает «кто-либо», по-русски — «никто.
[MI]HI
mihi — «мне», «мой» в смысловом переводе.
Формально это дательный падеж местоимения ego — «я».
В сочетании:ne quis mihi titulum deiciat
буквально:
«чтобы никто не сбросил у меня памятник»,
TITVLVM
titulum — «надпись», «памятная плита», «надгробный знак».
Латинское titulus может означать:
надпись; табличку; эпитафию; сам памятник с надписью.
Перевод «камень» возможен по смыслу, но в оригинале нет слова lapis — «камень».
Поэтому наиболее точны варианты:
«надгробная надпись»
«надгробный памятник»
«плита с надписью».
DEICIAT
deiciat — «сбросил», «опрокинул», «повалил», «удалил».
Это форма сослагательного наклонения от deicere — «сбрасывать вниз», «низвергать».
Смысл состоит не обязательно в запрете кражи камня. Речь может идти о разрушении памятника; удалении надписи; повторном использовании камня.
CV[RA]M AGATIS
curam agatis — «позаботьтесь», «проявите заботу», «проследите за этим».
Здесь снова употреблено выражение curam agere.
curam — «заботу»;
agatis — сослагательное наклонение от agere.
Фраза обращена к читателям:
«позаботьтесь об этом».
VIXIT ANNIS XXV
vixit annis XXV — «она прожила двадцать пять лет».
vixit — «прожила»;
annis — «годами», то есть «в течение лет»;
XXV — 25.
Сайт Рами Юдовина 