Есть один парадокс, который человеку, далёкому от внутреннего мира ортодоксального иудаизма, действительно трудно понять.
Перед нами еврей, который трижды в день молится о возвращении в Иерусалим. Он считает Землю Израиля святой. Он читает Тору на иврите, упоминает Иерусалим за каждой пасхальной трапезой, мечтает о приходе Машиаха — и при этом может категорически отказаться называть себя сионистом.
Иногда он идёт ещё дальше и утверждает, что само создание Государства Израиль было религиозной ошибкой.
На первый взгляд это напоминает человека, который пятьдесят лет мечтал выиграть в лотерею, а получив выигрыш, возмутился тем, что деньги ему привёз человек без кипы.
Для религиозного антисиониста проблема не в самом возвращении евреев в Сион, а в попытке превратить мессианское обещание в политический проект.
Только возвращение, по их мнению, должно произойти не так, не тогда и, главное, не по решению светского политического движения.
И отсюда начинается один из самых интересных еврейских идеологических споров последних полутора столетий.
Тезис первый. Харедим — не единый антисионистский лагерь
Сначала необходимо избавиться от удобного, но совершенно неверного представления, будто «ультраортодоксальные евреи не признают Израиль».
Большинство израильских харедим сегодня де-факто признают государство и живут внутри его политической системы.
Литовские харедим, сефардские харедим и большинство хасидских дворов участвуют в выборах, имеют представителей в Кнессете, входят в правительственные коалиции, ведут переговоры о бюджете, пользуются государственной системой здравоохранения и социального обеспечения. Израильский институт демократии прямо различает этот основной харедимный лагерь и небольшие радикальные группы — Эда а-Харедит, Нетурей Карта и Сатмар, — которые сохраняют гораздо более принципиальный антисионизм.
Поэтому правильнее говорить как минимум о трёх позициях.
Первая — религиозный сионизм. Государство Израиль рассматривается как событие огромного религиозного значения и порой как этап мессианского процесса.
Вторая — харедимный несионизм. Государство существует, его необходимо защищать, с ним приходится взаимодействовать, но превращать его в религиозную ценность само по себе совершенно не обязательно.
И третья — радикальный антисионизм, прежде всего Сатмар и Нетурей Карта: само создание независимого еврейского суверенитета до прихода Машиаха рассматривается как нарушение правильного порядка изгнания и избавления.
Это различие чрезвычайно важно.
Харедимный депутат, который спорит о бюджете ешив с министром финансов, — это не обязательно человек, тайно ожидающий ликвидации государства после заседания финансовой комиссии.
Он может считать сионизм ошибочной идеологией и одновременно считать Государство Израиль существующей политической реальностью, от благополучия которой зависит жизнь миллионов евреев.
Еврейская история вообще давно доказала, что идеология и бухгалтерия способны прекрасно уживаться в одном кабинете.
Тезис второй. Они не отвергают Эрец-Исраэль — они отвергают право человека самостоятельно закончить галут
Это, вероятно, центральное недоразумение.
Антисионистский ортодокс вовсе не говорит:
«Евреям не нужен Сион».
Он говорит:
«Сион не принадлежит политической идеологии».
В традиционной еврейской молитве возвращение к Сиону связано с геулой — избавлением. Возвращение изгнанников является частью Божественного процесса.
Сионизм совершил интеллектуальную революцию. Он сказал: ждать больше не нужно. Еврейский народ сам организуется, создаст национальное движение, купит землю, построит города, сформирует политические учреждения, создаст вооружённые силы и восстановит суверенитет.
Для светского сиониста это звучало как взросление народа.
Для религиозного сиониста — как возможный инструмент Провидения.
Для радикального антисиониста — как попытка помочь Богу с графиком работ без предварительного согласования с Ним.
Отсюда знаменитый спор о трёх клятвах.
Тезис третий. «Три клятвы» — главный богословский аргумент Сатмара
В трактате Ктубот 111а Вавилонского Талмуда находится небольшой агадический фрагмент, которому спустя полторы тысячи лет предстояло стать одним из центральных текстов еврейского политического спора.
Талмуд спрашивает:
«Три эти клятвы — для чего?»
И перечисляет их:
שלא יעלו ישראל בחומה
«чтобы Израиль не поднялся стеной».
И:
שלא ימרדו באומות העולם
«чтобы не восставали против народов мира».
Что именно означает «подняться стеной», обсуждалось веками.
Для многих раввинских авторитетов этот агадический текст вообще не является нормативным запретом на массовую алию или создание государства. Религиозно-сионистские авторы указывают, среди прочего, что «три клятвы» не были кодифицированы Рамбамом и Шульхан арухом как самостоятельный практический запрет.
Но рабби Йоэль Тейтельбаум, Сатмарский ребе, сделал их краеугольным камнем своего учения.
В книге «Ва-йоэль Моше», опубликованной в 1959 году, он создал целую систему религиозной критики сионизма.
У Тейтельбаума речь идёт уже не просто о сомнительной политической программе.
Он пишет, что идея взять власть в свои руки до прихода Машиаха содержит:
«מינות וכפירה בדרכי השי»ת»
то есть «ересь и отрицание путей Всевышнего».
Почему?
Потому что, по его логике, если Бог отправил Израиль в изгнание, то Бог должен прекратить это изгнание.
Евреи могут молиться, каяться, соблюдать заповеди, даже жить в Земле Израиля. Но они не могут коллективным политическим решением объявить:
«Галут окончен. Благодарим всех за участие. Все свободны как евреи в пустыне».
В этом смысле конфликт между Сатмаром и сионизмом является не географическим, а теологическим.
Спор идёт не о том, куда должен вернуться еврейский народ, а о том, кто имеет право объявить, что «возвращение завершено».
Тезис четвёртый. Рав Кук видел в сионизме противоположное
Особенно интересно, что религиозные сионисты исходят из той же самой веры в Божественное Провидение — и приходят к прямо противоположному выводу.
Рабби Авраам Ицхак Кук видел исторический процесс возвращения евреев в свою землю как событие, способное обладать глубоким религиозным содержанием, даже если сами участники процесса являются светскими.
Знаменитая формула рава Кука:
«מדינת ישראל, יסוד כסא ד’ בעולם»
«Государство Израиля — основание престола Господа в мире».
Здесь требуется маленькое историческое уточнение: рав Кук умер в 1935 году, за тринадцать лет до провозглашения современного Государства Израиль, поэтому его слова относятся к идеальной концепции еврейского государства, а позднейшие религиозные сионисты применили их к государству, возникшему в 1948 году.
И вот мы получаем замечательную картину.
Рав Кук смотрит на светского пионера, который осушает болото и, возможно, вообще не верит в Бога, и говорит приблизительно:
Ты сам ещё не понимаешь, в каком великом процессе участвуешь.
Сатмарский ребе смотрит на того же пионера и отвечает:
Вот именно это меня и беспокоит.
Один видит руку Провидения в человеческой политической инициативе. Другой считает саму попытку объявить эту инициативу Божественным избавлением чрезвычайно опасной.
Тезис пятый. Сионизм предложил новое определение еврея
Но одних «трёх клятв» недостаточно, чтобы понять глубину конфликта.
Сионизм был революционным не только потому, что хотел создать государство.
Он предлагал совершенно новый ответ на вопрос: кто такой еврей?
Для традиционного религиозного общества еврейский народ существует благодаря Завету, Торе, заповедям, общине и непрерывности религиозной традиции.
Для значительной части ранних светских сионистов евреи были прежде всего нацией, подобно другим современным нациям Европы.
А это значит, что у народа должен быть язык, территория, политическая культура, экономика, армия, идеология и национальная история.
В этом смысле сионизм попытался превратить еврея из человека галута в самостоятельного политического субъекта.
Для части ортодоксальных раввинов это выглядело не как возвращение традиционного еврейства, а как создание альтернативного еврейства.
Харедимная оппозиция сионизму возникла не просто из-за светского поведения отдельных лидеров движения. Сам современный национализм бросал вызов традиционной системе еврейской коллективной идентичности.
С точки зрения ортодоксального критика проблема звучала примерно так: мы две тысячи лет объясняли себе, что евреи сохранились благодаря Торе. Теперь приходит современный национализм и сообщает, что настоящая гарантия будущего — территория, язык и политический суверенитет.
А это уже не спор о флаге. Это спор о том, как евреи вообще должны существовать.
Тезис шестой. Кто источник власти — Кнессет или Тора?
Современное демократическое государство основывается на народном суверенитете.
Граждане выбирают депутатов. Депутаты принимают законы.
Если за закон проголосовало большинство, он становится законом государства.
Харедимная религиозная система устроена иначе. Высшим источником нормы является не большинство населения, а Тора и Галаха.
Поэтому существует внутреннее напряжение, которое невозможно устранить одним лишь приглашением харедимного политика в правительство.
Кнессет может принять закон большинством в 61 голос.
Но 61 депутат не может объявить вторник субботой. Даже если коалиционная дисциплина исключительно строгая.
Именно поэтому в харедимном обществе огромное значение получила концепция «Даат Тора» — авторитет крупнейших знатоков Торы в общественных и политических вопросах.
Таким образом, государственный закон может быть практически обязательным, но государство не становится высшим источником моральной и религиозной истины.
Отсюда принципиальное различие между харедимным политиком и классическим националистом.
Харедимный депутат может участвовать в работе государства не потому, что видит в государстве сакральный источник власти, а потому, что считает необходимым защищать интересы религиозного общества внутри существующей политической системы.
Типа, можно пользоваться лифтом, не считая его даром с Синая.
Тезис седьмой. Поэтому обычный харедим может признавать Израиль и всё равно не быть сионистом
Именно здесь возникает формула, которая поначалу кажется довольно комической.
Государство признаём, сионизм — нет.
Современный харедим может считать, что создание Израиля спасло огромное количество евреев, что существование ЦАХАЛа необходимо, что уничтожение Израиля было бы страшной катастрофой — и одновременно не признавать сионизм религиозной идеологией.
В харедимной публицистике сохранилось различие между принадлежностью к народу Израиля и гражданством Государства Израиль.
Для светского сионизма государство является политическим воплощением еврейского народа.
Для харедимного несиониста государство — политическая организация, в которой сегодня живёт значительная часть еврейского народа.
Разница довольно значительная.
Тезис восьмой. Армия — это не только армия
Именно поэтому спор о призыве харедим невозможно полностью понять, если свести его к формальной логике:
«Почему мой сын служит, а ваш не служит?»
Это чрезвычайно сильный гражданский аргумент, но харедимная идеология отвечает на него из другой системы координат.
Традиционная харедимная идея состоит в том, что изучение Торы является не просто личной духовной практикой, а одним из условий существования еврейского народа.
И эта мысль продолжает звучать в современной харедимной прессе.
В ноябре 2025 года главный редактор литовской газеты «Ятед Неэман» Исраэль Фридман в большом интервью заявил:
«מי שפוגע בלומדי התורה פוגע בביטחון המדינה»
«Кто наносит ущерб изучающим Тору, наносит ущерб безопасности государства».
Дальше он выражает саму суть харедимного взгляда: существование государства и народа невозможно отделить от продолжения изучения Торы.
Для светского израильтянина причинная связь выглядит примерно так:
Авиация + танки + разведка + ПВО + солдаты = безопасность.
Для традиционного харедимного сознания формула сложнее:
Всё то же самое, но главное — молитва + изучение Торы + Божественная защита = безопасность.
И проблема начинается в тот момент, когда каждая сторона решает, что другая ошибается.
Тезис девятый. Для харедимного мира особенно подозрительна сакрализация армии и государства
Большинство харедим вовсе не считают ЦАХАЛ врагом.
Во время войн харедимные общества помогают раненым, семьям военнослужащих, собирают гуманитарную помощь, молятся за солдат.
Однако существует опасение превращения государства и армии в религиозные символы.
Для части религиозного сионизма военная служба может сама приобретать духовное содержание.
Освобождение территории может восприниматься как этап возвращения народа. Суверенитет — как часть геулы (мессианского избавления).
Для классического харедимного сознания здесь загорается красная лампочка.
Потому что национальная символика начинает занимать пространство, прежде принадлежавшее их религиозной системе.
Именно поэтому харедимная пресса временами гораздо жёстче спорит не со светскими левыми, а именно с религиозными сионистами, которых она считает своими главными врагами.
Со светским человеком всё понятно: он говорит на другом языке.
А религиозный сионист цитирует ту же Тору — и получает противоположный результат.
Это раздражает и нервирует.
Тезис десятый. Сатмар идёт намного дальше большинства харедим
Здесь необходимо снова вернуться к Сатмару.
Рабби Йоэль Тейтельбаум утверждал не просто, что светский характер государства плох. Он считал проблематичным сам принцип еврейского суверенитета до мессианского избавления.
Поэтому было бы ошибкой представить его позицию так:
«Если завтра все израильтяне начнут соблюдать шаббат, Сатмар немедленно станет сионистским».
Нет.
В системе Тейтельбаума проблема намного глубже.
Человеческое движение само взяло на себя ту историческую функцию, которую Бог оставил за геулой.
Современные исследователи Сатмара называют именно эсхатологию и «три клятвы» центральными элементами этой системы.
Поэтому самый серьёзный спор Сатмара происходит даже не со светским сионистом.
Светский сионист по крайней мере честно говорит: «Мы построили государство собственными силами».
Гораздо проблематичнее для Сатмара религиозный сионист, который говорит:
«Мы построили государство собственными руками, но через эти руки действовал Бог».
Потому что теперь политический проект получает религиозную легитимацию.
Тезис одиннадцатый. Нетурей Карта — ещё более крайний случай
С Нетурей Карта ситуация ещё сложнее.
Движение возникло в среде радикального иерусалимского антисионистского Старого ишува. Одной из его ключевых фигур был рабби Амрам Блау.
Наиболее радикальные представители Нетурей Карта не признают легитимность Государства Израиль и публично демонстрируют это.
Но здесь важно сделать оговорку, которую очень часто забывают.
Нетурей Карта не представляют всех харедим.
Они не представляют даже всех антисионистских харедим.
Сатмар, оставаясь жёстко антисионистским, неоднократно дистанцировался от действий представителей Нетурей Карта, особенно от их сотрудничества с политическими силами, враждебными Израилю.
То есть даже внутри радикального антисионизма существует спор о пределах допустимого.
Можно считать сионизм религиозной ошибкой и одновременно считать совершенно недопустимым помогать людям, желающим убивать евреев, как сказано в Торе: «Не стой на крови ближнего твоего».
Тезис двенадцатый. Сатмарская пресса на идише сохраняет старую идеологию
Особенно интересны в этом отношении сатмарские газеты на идише.
Одна из главных — Der Yid, издающаяся в Нью-Йорке и связанная сегодня с одной из ветвей Сатмара. Газета существует с 1950-х годов и сохраняет отчётливую сатмарскую идеологическую линию.
Существует и Der Blatt, связанная с другой ветвью сатмарской династии.
Для этих газет характерно само языковое дистанцирование от сионистской терминологии.
Еврейский народ — это община Израиля, народ Завета.
Современное государство — политическая конструкция.
И соединять эти две категории знаком равенства нельзя. Поэтому в радикальной прессе термин «сионистское государство» может иметь почти тот же полемический смысл, какой в светском израильском дискурсе имеет выражение «религиозный режим».
Тезис тринадцатый. Почему они избегают государственной символики
Теперь становится понятнее отношение некоторых харедим к флагу, гимну и Дню независимости.
Сам по себе флаг не является центральной теологической проблемой.
Проблема возникает тогда, когда национальный символ получает сакральное значение.
Религиозный сионист может произносить праздничную молитву в День независимости, говорить «Аллель», благодарить Бога за восстановление независимости.
А во многих харедимных общинах этого не делают. Не обязательно потому, что они хотят исчезновения государства. Они просто не признают 5 ияра новым религиозным праздником.
И здесь снова появляется фундаментальная мысль: Кнессет может установить государственный выходной, но не может добавить праздник в еврейский календарь.
Даже большинством голосов и даже в трёх чтениях.
Тезис четырнадцатый. Холокост сделал этот спор невыносимым
После Катастрофы антисионистская позиция столкнулась с чрезвычайно сильным аргументом.
Сионисты могли сказать:
посмотрите, что произошло с народом, который не имел собственной армии, границы и государства.
Это был и остаётся один из самых мощных аргументов в пользу сионизма.
Но радикальные антисионисты не приняли его. Для Тейтельбаума историческая катастрофа не могла изменить структуру Божественного порядка.
Его собственное объяснение Катастрофы сегодня вызывает тяжёлое отторжение далеко за пределами светского общества и является одной из самых спорных частей сатмарской мысли. Исследования радикальной харедимной теологии показывают, насколько тесно у него были связаны Холокост, сионизм, «три клятвы» и идея недопустимости человеческого ускорения геулы.
Но для понимания внутренней логики важно другое. Сатмар отвечает: даже страшнейшая историческая трагедия не позволяет человеку присвоить полномочия Бога.
Сионист отвечает: если после Освенцима мы всё ещё будем ждать чуда, может оказаться, что ждать уже будет некому.
Вероятно, трудно найти более трагический пример того, как две еврейские системы мысли смотрят на одно событие и делают противоположные выводы.
Тезис пятнадцатый. Почему тогда харедим участвуют в израильской политике?
Потому что реальность оказалась значительно сложнее идеологических манифестов.
Государство существует уже довольно долго.
В нём родились поколения харедим.
Здесь находятся крупнейшие ешивы мира и живут ведущие раввины.
Государство защищает Бней-Брак и Меа-Шеарим теми же системами ПРО, которыми защищает Тель-Авив.
И постепенно основной харедимный мир выработал своеобразную формулу сосуществования: не освящать государство — но жить в нём.
Не объявлять сионизм частью веры, но участвовать в парламенте.
Не превращать День независимости в религиозный праздник, но пользоваться независимостью.
Не считать Кнессет воплощением еврейского народа, но очень внимательно следить, сколько голосов будет у коалиции.
Исследования современного харедимного общества показывают именно эту возрастающую практическую интеграцию при сохранении идеологических границ.
Это не обязательно лицемерие.
Это скорее классический еврейский компромисс между принципом и выгодой.
Тезис шестнадцатый. 7 октября и последующие войны ещё сильнее осложнили старую схему
После 7 октября 2023 года граница между харедимным обществом и остальным Израилем в некоторых отношениях стала менее чёткой.
Исследования изменений харедимного общества после войны фиксируют одновременно усиление чувства общей судьбы и сохранение фундаментальных разногласий — прежде всего по поводу военной службы и роли изучения Торы.
Именно поэтому современный харедимный дискурс довольно интересен.
Человек может глубоко переживать за солдат ЦАХАЛа и молиться за их возвращение.
Может считать уничтожение Израиля катастрофой.
Может помогать семьям военнослужащих.
И всё равно утверждать:
«Я не сионист».
Потому что для него слово «сионизм» означает не любовь к евреям Израиля и даже не желание существования безопасного еврейского государства. Это определённая философия еврейской истории. А с ней он не согласен. Он не хочет её принимать и тем более становиться его частью.
Самая важная точка спора
В конечном счёте спор между религиозным сионизмом и религиозным антисионизмом можно свести к одному вопросу:
Может ли человеческая политическая деятельность быть механизмом Божественной геулы?
Религиозный сионизм отвечает: Ещё как! На все сто!
Государство, армия, алия, восстановление языка, земледелие и политический суверенитет могут оказаться инструментами Провидения.
Человек действует и через человеческие действия осуществляется Божественный замысел.
Сатмар же отвечает: Человек не вправе сам назначить свои политические действия исполнением мессианского обещания.
Основной харедимный мир сегодня отвечает несколько осторожнее. Возможно, нам вообще не следует пытаться точно определить, какое место это государство занимает в небесном плане. Давайте сначала сохраним Тору, евреев и ешивы.
Именно поэтому знаменитая фраза «они все против Государства Израиль» слишком примитивна.
Одни действительно отрицают религиозную легитимность самого еврейского суверенитета до прихода Машиаха.
Другие признают государство, но отвергают его сакрализацию.
Третьи отвергают только светскую сионистскую идеологию.
Четвёртые постепенно становятся почти израильскими националистами, продолжая по привычке возмущаться самим словом «сионизм».
Еврейская история вообще умеет создавать ситуации, в которых человек может сорок лет заседать в сионистском парламенте, голосовать за сионистский бюджет, договариваться с сионистским премьер-министром — и всякий раз сердиться, когда кто-нибудь по ошибке называет его «сионистом».
Сионизм утверждает, что после двух тысяч лет еврейский народ вернулся в историю как самостоятельный политический субъект.
Религиозный антисионизм спрашивает: а кто дал ему право самостоятельно объявить изгнание законченным?
Религиозный сионизм отвечает: возможно, сам успех возвращения и есть часть ответа.
Сатмар возражает: успех политического предприятия ещё не является доказательством его богословской истинности.
И поэтому настоящий конфликт между ними проходит не по границе Израиля и не вокруг флага.
Он проходит вокруг гораздо более древнего вопроса: кто управляет еврейской историей — человек, государство или Бог?
И, вероятно, именно поэтому этот спор продолжается до сих пор.
Потому что о бюджете можно договориться и даже в вопросе о призыве теоретически найти компромисс.
Но договориться о том, каким образом Бог действует в истории, значительно сложнее.
Особенно когда каждая сторона уверена, что внимательно читала инструкцию.
Сайт Рами Юдовина 