Меня уговорили пойти на праздник. Меня вообще нетрудно уговорить. Мой продюсер сказал:
— Дорогой друг, это будет материал для нового сценария или ещё один повод сходить к психотерапевту.
Он знает меня давно и обычно прав. Иногда это даже мешает. Мне хочется считать свои тревоги личным делом — желательно ещё до того, как он придумает, как на них заработать.
Итак, в эту чудесную субботу, вместо того чтобы прекрасно провести время за чтением плохих новостей, я оказался в синагоге на Симхат-Тора — празднике, название которого переводится как «Радость Торы». Я пока не радовался. Я вообще осторожно отношусь к коллективной радости: обычно она требует от меня обниматься или подписывать петицию.
Сначала всё прилично. Люди сидят, кивают, делают вид, что понимают происходящее. Я тоже киваю. Это мой главный религиозный навык: кивать вместе со всеми.
А потом — бац! — начинается хасидский шабаш. Все встают, берут свитки Торы и пускаются в пляс. Даже бухгалтер мистер Певзнер, который обычно считает каждый лишний шаг незапланированной статьёй расхода, вдруг кружится вокруг свитка.
Свиток — не смартфон. Его нельзя держать двумя пальцами, пока другой рукой проверяешь сообщения. Это тяжёлый культовый предмет, завёрнутый в бархат и серебро. В общем, если у тебя слабая спина, Симхат-Тора быстро превращается в торжество межпозвоночной грыжи.
Вы когда-нибудь видели, как солидный стоматолог — человек, который обычно проходит только расстояние от кресла до кофемашины, — танцует со свитком на плече?
Один неверный па и ты уже падаешь ниц перед Всевышним, а подняться тебе помогает медработник.
Есть и соревнование на самого ловкого еврея: пронести свиток, никого не уронить и самому не упасть. Особенно трудно, когда все танцуют в одном помещении и каждый уверен, что именно он находится под божественной защитой.
Потом я заметил, как люди поднимают вверх свитки, качают их и целуют. Очень семейная сцена: вся синагога нянчит одного младенца — только младенцу три тысячи лет, весит он килограммов двадцать и одет в бархат и серебро.
Я спросил одного человека:
— Почему вы танцуете с книгой?
— Потому что это наша Тора! Хочешь попробовать?
Я хотел ответить: «Конечно». Но тревожный мозг уже составлял список возражений: а если уроню? Покроет ли страховка травму, полученную при падении на ногу свитка Торы? И как объяснить врачу, что я вывихнул плечо, потому что решил на минуту приобщиться к вечности?
Самое поразительное — всё это происходит после того, как закончили читать Тору от начала до конца. Они дошли до финала — до того места, где Моше-рабейну видит Землю обетованную, но сам туда не входит.
Драматический финал. Почти как в СССР: рабочему показали светлое будущее, но жить в нём будут капиталисты.
И что делают люди? Не записываются к психотерапевту. Не заказывают крепкий алкоголь. И даже не идут в джаз-клуб, чтобы отвлечься. Они начинают сначала: «Берешит бара…»
Это как досмотреть все сезоны «Во все тяжкие», дойти до финала и немедленно запустить первую серию. Только здесь сериал длится уже несколько тысяч лет, а зрители всё ещё говорят: «Подождите, в следующем эпизоде будет интересный поворот».
Я спросил:
— А почему бы не сделать перерыв? Почитать что-нибудь лёгкое. Агату Кристи. «Гарри Поттера».
На меня посмотрели так, будто я предложил вместо кошерного вина выпить кумыс и заодно отменить субботу.
И всё же в этом есть своя логика. Может быть, жизнь и правда не движется к одному грандиозному финалу. Может быть, мы просто снова и снова возвращаемся к первой странице, но уже более опытными людьми и с чуть меньшими ожиданиями.
Дойти до конца и тут же начать сначала — идея довольно мрачная. Но они радовались так, будто это второй шанс. Я даже приободрился: некоторые ошибки я, похоже, в прошлый раз совершил недостаточно тщательно.
Я вышел из синагоги с новым материалом для стендапа, парочкой новых фобий — уронить священный предмет и застрять в году сурка. И ещё с каким-то незнакомым чувством — то ли надеждой, то ли тяжестью в желудке от халы.
Я решил не ставить диагноз: если это была надежда, вернусь в следующем году. Если хала — тоже.
