Часть первая. Битва при Каркаре
Представим себе Израиль середины IX века до нашей эры.
Иерусалим ещё не стал безусловным центром еврейского мира. Иудея оставалась сравнительно небольшим горным царством. Главные торговые пути, плодородные долины, военные базы и международные связи находились севернее — в государстве, которое в Библии называется Израильским царством.
Именно там правил Ахав.
Авторы Писания не пожалели для него чёрной краски. Ахав допускает культ Баала (Ваала), слушает жену-финикиянку, враждует с пророком Илияу, желает получить чужой виноградник и погибает, поражённый случайной стрелой.
Библейский приговор звучит однозначно:
«И делал Ахав, сын Омри, неугодное пред очами Господа более всех, бывших прежде него» (3 Царств 16:30).
Кажется, дело закрыто.
Но затем археологи и ассириологи начали читать документы, о которых авторы Библии либо не знали, либо предпочитали не включать в своё повествование. И перед исследователями появился совсем другой Ахав.
Не подкаблучник Иезавели и не жалкий идолопоклонник.
А правитель одного из сильнейших государств Леванта — царь, способный вывести против Ассирии армию, с которой приходилось считаться величайшей военной державе своего времени.
Так кем был Ахав?
Грешником, которого справедливо прокляли пророки?
Успешным государственным строителем, ставшим жертвой библейских авторов?
Одновременно и тем и другим?
Ответ начинается далеко от Самарии — на берегах реки Оронт, у сирийского города Каркар.
В 853 году до н. э. ассирийский царь Салманасар III двинул свою армию на запад.
Это был не обычный пограничный поход.
Ассирия постепенно превращалась в империю, для которой соседние государства существовали лишь в трёх состояниях: они могли платить дань, быть разграбленными или стать ассирийскими провинциями.
Салманасар уже подчинил ряд областей в Северной Сирии. Теперь перед ним открывалась дорога к долине Оронта, Дамаску, финикийским портам и далее — к Израилю.
Что означало ассирийское наступление для небольших царств Леванта?
Примерно то же, что появление современного авианосного соединения у берегов государства, располагавшего несколькими патрульными катерами.
Ассирийцы обладали профессиональной армией, осадной техникой, инженерными подразделениями, колесницами, конницей и отработанной системой снабжения. Их рельефы показывают штурм крепостей, подкопы под стены и понтонные мосты.
Ассирия стремилась не просто победить противника. Она разрушала саму способность покорённого общества сопротивляться: переселяла население, заменяла местную элиту и включала территорию в свою административную систему.
Цари Сирии, Израиля и Ханаана прекрасно понимали, что происходит.
Ещё вчера они воевали друг с другом за города, пастбища и торговые пути. Но теперь спорить о пограничной крепости было бессмысленно. Если Ассирия победит, от их границ ничего не останется.
И тогда произошло почти невозможное — Дамаск и Израиль объединились.
В библейском повествовании Израиль и Арам-Дамаск выглядят естественными противниками.
Они воюют за Рамот-Гильад, за территории к востоку от Иордана и за контроль над важнейшими дорогами. В одной из таких войн Ахав погибнет.
Но в 853 году до н. э. личные счёты пришлось отложить.
Коалицию против Салманасара возглавили:
Адад-идри, царь Дамаска;
Ирхулени, царь Хамата;
Ахав, царь Израиля;
Матину-Баал, царь Арвада;
Адуну-Баал, правитель Шиану (финикийского княжества);
Гиндибу, вождь арабских племён;
Бааса, сын Рухуби, царь Аммона;
и другие правители со своими воинами.
Ассирийская надпись называет их «двенадцатью царями», хотя в сохранившемся перечислении обычно насчитывают одиннадцать участников. Возможно, число двенадцать использовалось как условное обозначение полного союза; возможно, один участник был пропущен писцом. Сам текст содержит и другие числовые и редакционные трудности.
Но важнее другое.
Перед нами не случайная толпа испуганных князьков. Это была организованная международная коалиция, способная собрать десятки тысяч воинов, тысячи колесниц, конницу и даже арабские подразделения на верблюдах.
Как сумели договориться между собой?
Как распределялись командование и снабжение?
Где находились склады продовольствия и воды?
Кто обеспечивал кормом тысячи лошадей?
Надпись об этом не сообщает. Но сама возможность собрать такую армию показывает: противники Ассирии понимали масштаб угрозы и готовились заранее.
И среди них особенно выделялся Ахав.
О битве мы знаем прежде всего благодаря так называемому Куркскому монолиту Салманасара III.
Это каменная стела с изображением царя и клинописной надписью, обнаруженная в XIX веке близ Курка на территории современной Турции. Текст доведён до шестого года правления Салманасара и заканчивается рассказом о походе 853 года до н. э.
Причём заканчивается внезапно.
Писец подробно перечисляет царей и их войска, сообщает о сражении — и вдруг текст обрывается. Исследователи подчёркивают, что описание Каркара является наиболее подробной и одновременно наиболее пропагандистской версией шестого похода Салманасара.
Согласно надписи, Дамаск выставил:
1200 колесниц; 1200 всадников; 20 000 воинов.
Хамат предоставил: 700 колесниц; 700 всадников; 10 000 воинов.
А затем появляется Ахав Израильский: 2000 колесниц; 10 000 воинов.
Далее перечисляются другие правители.Среди них — тысяча верблюжьих всадников или погонщиков верблюдов арабского правителя Гиндибу, воины из Аммона, Арвада и нескольких сирийских областей.
И вот именно цифра, связанная с Ахавом, заставляет остановиться.
Две тысячи колесниц!
По тексту получается, что Ахав привёл к Каркару больше колесниц, чем Дамаск и Хамат по отдельности.
Как такое возможно?
Неужели государство, которое читатели Библии привыкли воспринимать как небольшое царство между крупными империями, обладало крупнейшим колесничным корпусом всей коалиции?
Или это ошибка?
Спор продолжается десятилетиями.
Израильский историк, профессор Надав Нээман обращал внимание на практическую сторону вопроса. Две тысячи колесниц требовали нескольких тысяч лошадей, огромных объёмов корма, конюхов, оружейников, возниц, бойцов, запасных деталей и целой сети военных баз.
Колесница в древнем мире была не просто повозкой с воином.
Это был дорогостоящий комплекс, сравнимый не с современным автомобилем, а скорее с танком, которому необходимы экипаж, обслуживание, топливо и ремонтная мастерская.
Нээман предположил, что число «2000» могло появиться из-за ошибки ассирийского писца и первоначально речь шла о двухстах колесницах. Он отмечал, что в описании Каркара присутствуют и другие текстовые сложности.
Однако проблема не решается простой заменой одной цифры другой.
Во-первых, Ахав всё равно назван правителем значительного военного контингента.
Во-вторых, археология Северного царства показывает, что Омриды действительно обладали ресурсами для содержания крупной профессиональной армии.
В-третьих, число могло обозначать не только колесницы, принадлежавшие непосредственно царю Израиля. Под командованием Ахава могли находиться контингенты зависимых территорий или союзников, не названных в надписи отдельно.
Израиль в этот период контролировал или стремился контролировать Моав, Гильад и важные районы Иорданской долины. Иудея также могла находиться в тесной политической зависимости от северного соседа. Поэтому «войско Ахава» могло быть армией целого политического блока.
Существует и ещё одна возможность.
Ассирийский писец мог сознательно увеличить размеры вражеской армии. Чем больше колесниц у противника, тем славнее победа Салманасара.
Древние царские надписи вообще не создавались для военных историков будущего. Они должны были сообщить богам, подданным и потомкам одну простую мысль: царь победил всех.
Поэтому надпись нельзя читать как ведомость, заверенную независимым аудитором.
Но нельзя и просто отбросить её.
Даже преувеличение должно было оставаться правдоподобным для современников. Ассирийский двор мог приписать Ахаву две тысячи колесниц лишь в том случае, если Израиль уже имел репутацию крупной колесничной державы.
Иными словами, цифра может быть спорной.
Военная мощь Ахава — значительно менее спорна.
Почему именно колесницы?
Чтобы понять силу Ахава, нужно посмотреть на карту.
Иудея была страной гор, а Северный Израиль контролировал долины.
Прежде всего — Изреельскую долину, огромный естественный коридор между Средиземноморским побережьем, Галилеей, Иорданской долиной и дорогами на Дамаск.
По этой равнине проходили армии и торговые караваны. Здесь было удобно выращивать зерно, разводить лошадей и использовать колесницы.
В горах колесница превращалась в дорогостоящую мебель на колёсах.
В Изреельской долине она становилась смертельным оружием.
Поэтому государство Ахава обладало тем, чего почти не имела Иудея: пространством для массового применения боевых машин.
Здесь находились Мегиддо, Изреель и другие стратегические центры. Археологические исследования показывают, что Омриды вкладывали значительные средства в монументальные укрепления, административные комплексы и военную инфраструктуру.
Хотя датировка отдельных сооружений в Мегиддо и их связь непосредственно с Ахавом продолжают обсуждаться, специалисты по древним лошадям и военному делу считают Северное царство важным центром колесничества. Само сообщение о мощном колесничном корпусе хорошо соответствует географии и экономике государства Омридов.
Но построить колесницу недостаточно.
Нужна лошадь.
А лошадь должна ежедневно есть, пить, тренироваться и не болеть. Для тысяч животных требовалась государственная система сбора зерна и фуража.
Следовательно, за строкой Куркского монолита скрывается не только армия.
За ней скрываются налоги, земледельцы, склады, дороги, чиновники и жёстко организованная царская власть.
Вот здесь Ахав перестаёт быть просто персонажем истории о пророке Илие.
Он становится строителем великого государства.
Каркар находился в долине Оронта, вероятнее всего в районе современного Телль-Каркура, в западной Сирии.
Салманасар подошёл к городу после продвижения через Северную Сирию. Он утверждает, что захватил и сжёг Каркар, а затем вступил в бой с объединённой армией.
Но как именно проходило сражение?
Источники молчат.
Мы не знаем, кто командовал центром коалиции.
Не знаем, где стояли колесницы Ахава.
Не знаем, пытались ли союзники обойти фланги ассирийцев или заманить их на неудобную местность.
Не знаем, началась ли битва с массированной атаки колесниц или с перестрелки лучников.
Можно лишь реконструировать общую логику.
Вероятно, союзники выбрали район Каркара потому, что он позволял перекрыть путь Салманасару на юг. В долине Оронта имелись и открытые участки, пригодные для колесниц, и естественные препятствия, ограничивавшие манёвры противника.
Армия Ахава, обладавшая большим колесничным корпусом, могла использоваться как ударная сила.
Колесницы не предназначались для лобового столкновения со сплошной стеной копий. Их задачей было быстро приблизиться, обстрелять противника, нарушить строй, атаковать фланги и преследовать отступающих.
Но ассирийцы прекрасно знали это оружие. Они сами располагали колесницами и конницей.
Следовательно, Каркар был не столкновением технологически развитой армии с примитивными ополченцами.
Это была битва двух сложных военных систем.
Как и следовало ожидать, Салманасар сообщает о полном триумфе.
Он утверждает, что разгромил врагов, покрыл равнину их телами, уничтожил колесницы и заставил противников бежать.
Но дело в том, что ассирийские цари не сообщали о поражениях.
Если экспедиция завершалась неудачей, надпись могла о ней умолчать.
Если сражение заканчивалось без решающего результата, его можно было описать как великую победу.
Если армия противника сохранялась, внимание переносилось на количество убитых, сожжённые поселения и личную храбрость царя.
Салманасар не захватил Дамаск. Не присоединил Хамат. Не превратил Израиль в свою провинцию. Не установил постоянный контроль над Южной Сирией.
Через несколько лет Салманасару пришлось снова выступать против коалиции западных царей. Ассирийские походы 849 и 846 годов до н. э. показывают, что сопротивление продолжалось.
Именно поэтому историки обычно не считают Каркар бесспорной ассирийской победой. Возможен тактический успех Салманасара, однако стратегической цели он не достиг. В классическом академическом изложении исход определяется как неопределённый: Ассирия не потерпела катастрофы, однако и не смогла сломить коалицию.
Переведём это на обычный язык.
Салманасар написал: Я всех уничтожил. После чего ушёл домой.
А «уничтоженные» цари продолжили править.
Победил ли Ахав?
В древности победителем считался тот, кто оставался хозяином своей земли. Впрочем, и сейчас тоже. Если, к примеру, ХАМАС, Хезболла, режим атолл продолжает управлять своими территориями, то ни о какой победе речь идти не может.
После Каркара Израиль сохранил независимость.
Ахав сохранил власть.
Дамаск и Хамат также не были покорены.
Да, они могли понести огромные потери. Ахав мог потерять значительную часть колесниц. Сама коалиция вскоре начала распадаться, а Израиль и Дамаск вернулись к привычной войне друг с другом.
Но главная задача была выполнена: ассирийское продвижение на юг остановилось. На несколько лет — но всё же остановилось.
В эпоху, когда империя наступала всё дальше, несколько лет независимости стоили очень дорого.
И здесь возникает вопрос, на который Книга Царств не отвечает: почему она ничего об этом не рассказывает?
Самая большая битва Ахава, которой нет в Библии
Писание подробно сообщает, как вороны кормили Илию.
Рассказывает о состязании пророков на горе Кармель.
Передаёт семейный разговор Ахава с Иезавелью.
Сообщает, как царь отвернулся к стене и отказался есть, потому что Навот не продал ему виноградник.
Но о Каркаре — ни слова.
О крупнейшей международной войне эпохи.
О союзе с Дамаском.
О тысячах колесниц.
О битве с Ассирией.
Почему?
Самое простое объяснение состоит в том, что составители Книг Царств не располагали подробной хроникой битвы.
Но этого недостаточно.
Библейский текст неоднократно ссылается на «книгу летописей царей Израильских». Следовательно, при дворе или в государственных архивах существовали записи, в которых могли перечисляться войны, строительные проекты и политические события.
Авторы Царств отбирали материал.
Каркар не соответствовал их задаче.
Их интересовало не то, насколько хорошо Ахав управлял государством, а то, был ли он верен Богу Израиля.
Не количество колесниц, а правильность культа.
Не дипломатическая коалиция, а борьба с Баалом.
Не способность остановить Ассирию, а готовность подчиниться пророку.
Ахав мог быть великим полководцем и при этом плохим царём в богословской системе Книг Царств.
Более того, его успехи создавали для авторов серьёзную проблему.
Как объяснить, что царь, признанный одним из величайших отступников, построил сильное государство, заключил влиятельные союзы и сопротивлялся крупнейшей империи?
Позднейшая библейская историография отвечала на подобные вопросы просто: политический успех не является доказательством божественного одобрения.
Истинная ценность царя измеряется не победами, а верностью завету.
Возможно, исторический масштаб Омридов оказался настолько велик, что библейским авторам пришлось превратить их могущество в нравственное предупреждение. Ахав в повествовании сохраняет внешние признаки сильного царя, но изображается внутренне слабым, зависимым и неспособным управлять собой.
Впрочем, существует довольно обоснованное предположение, что Псалом 45 первоначально был создан по случаю свадьбы Ахава и Иезавели. В пользу этой гипотезы приводят упоминание «дочери Тира», образ «чертогов из слоновой кости» и ряд других деталей.
Возможно, когда-то певцы открыто называли имя Ахава.
Но позднее оно стало слишком неудобным.
Как прославлять царя, которого составители книг Писания объявили худшим из всех?
Имя исчезло, а прекрасная песня, полная намёков, осталась.
Часть вторая. Виноградник Навота
У Ахава было две главных резиденции. В первую очередь — Шомрон (Самария), основанный его отцом Омри.
В Изрееле находился второй центр — военный и, вероятно, административно-царский.
Почему именно там?
Давайте посмотрим на местность.
Тель-Изреель расположен на возвышенности у восточного края Изреельской долины. Отсюда хорошо просматриваются дороги к Бейт-Шеану, Иордану и Гильаду. Через этот район армия могла двигаться к Рамот-Гильаду и дальше к Дамаску.
Изреель был для Ахава тем, чем для современного государства может быть одновременно штаб, мобилизационный центр и военная база.
Раскопки Усишкина и Вудхеда выявили крупное прямоугольное укрепление железного века.
Комплекс был окружён казематной стеной. Были обнаружены угловые башни, многокамерные ворота и ров, высеченный в скале с трёх сторон.
Это совсем не загородная вилла, а мощный укреплённый центр.
Первоначально исследователи связали его с династией Омри и датировали приблизительно IX веком до н. э. Однако дальнейшие работы показали, что стратиграфия сложнее: под укреплённым комплексом существовала более ранняя фаза, а керамика не позволила совершенно точно решить, какая из фаз относится ко времени Ахава.
Поэтому говорить: «Археологи нашли дворец Ахава» — следует с осторожностью.
В любом случае археологи нашли крупный укреплённый царский или военно-административный комплекс, который связан с государством Омридов либо с близкой к нему эпохой.
А где же дворец?
Может быть, в Изрееле?
В русском переводе 3 Царств 21 говорится, что виноградник Навота находился возле «дворца Ахава».
Однако в ивритском тексте употребляется слово היכל (hейхаль).
Оно может обозначать дворец, храм, большое парадное здание или главный зал. В Писании это слово значительно чаще относится к храмовому пространству, чем к царскому дворцу.
Кроме того, в следующем стихе Ахав говорит, что виноградник находится возле его дома (בית).
Получается, что в Изрееле должно было существовать здание, где царь мог жить, принимать решения или лечь на постель, отвернувшись к стене.
Но было ли это роскошное здание, или царская резиденция являлась частью военной крепости?
Вполне возможно, следует воспринимать Изреель прежде всего как стратегический военный центр, а не как курортный «зимний дворец». Здесь могла находиться резиденция для царя и его семьи, однако назначение всего комплекса определялось военными нуждами и контролем над долиной.
Если это так, такой вывод в какой-то степени меняет сцену с Навотом. Я не собираюсь оправдывать действия Ахава, но на основании последних исследований хочу выяснить причину, по которой он пошёл на преступление. Потому что злодей? Так давайте это выясним.
Ахав просит виноградник не рядом с тихой загородной дачей.
Похоже, речь идёт о земле возле главной военной базы царства.
И тогда виноградник становится не просто объектом царской прихоти.
Экспедиция под руководством Нормы Франклин и Дженни Эбелинг исследовала не только вершину холма, но и окружающий ландшафт.
Использовались аэрофотосъёмка, архивные карты, лазерное сканирование и полевые исследования.
У подножия Тель-Изрееля археологи обнаружили винодельческий комплекс, высеченный в известняковой скале.
Он включал площадку, на которой давили виноград, резервуары и дополнительные углубления, использовавшиеся при производстве вина.
Само сооружение было известно местным жителям и ранее, но экспедиция подробно задокументировала его и исследовала окружающую территорию.
Винодельня расположена в непосредственной близости от укреплённого комплекса на вершине.
Неужели сенсация? Найден виноградник Навота?
Авторы исследования подчёркивают, что доказать такую идентификацию невозможно. На сооружении нет надписи с именем владельца. Виноградные лозы не сохранились. Само высеченное в скале оборудование трудно датировать с точностью до времени Ахава.
Исследование конструкции и сравнительных аналогов показывает, что винодельня могла использоваться в железном веке, однако её история, вероятно, была продолжительной. Кому интересно, исследование комплекса было опубликовано в Journal of Eastern Mediterranean Archaeology and Heritage Studies.
Археология не сообщает: «Вот участок Навота».
Впрочем, она доказывает, что у крупного царского или военного центра в Изрееле действительно находился комплекс по производству вина.
И это, на удивление, хорошо соответствует библейскому сообщению.
У читателей Книги Царств создаётся впечатление, что Навот выглядит бедным земледельцем, у которого могущественный царь отобрал единственный маленький участок.
Но текст этого не говорит.
Виноградник был ценным имуществом.
Чтобы посадить лозы и дождаться урожая, требовались годы. Необходимо было строить террасы, высекать давильни, хранить сосуды и организовывать сбыт вина.
Крупное винодельческое хозяйство не могло принадлежать бедняку, а только представителю местной землевладельческой элиты.
Навот был способен противостоять царю.
Он не просит милости.
Не говорит, что цена недостаточна.
Он отвергает сам принцип продажи:
וַיֹּאמֶר נָבוֹת אֶל־אַחְאָב: חָלִילָה לִּי מֵיְהוָה מִתִּתִּי אֶת־נַחֲלַת אֲבֹתַי לָךְ.
«Сохрани меня YHWH (Имя Бога Израиля), чтобы я отдал тебе наследство отцов моих» (Мел. I (3 Цар.) 21:3).
Это слова человека, уверенного в своих правах.
Более того, не сам Ахав, а его жена Иезавель обращается не к спецслужбам, чтобы они тайно разобрались с Навотом и его наследниками, а к старейшинам и знати города. Они должны организовать судебное обвинение, найти двух лжесвидетелей и добиться казни Навота.
Почему столь сложная процедура?
Почему нельзя было просто конфисковать землю для военных нужд, как это делается и поныне?
Вероятно, потому что в те времена даже царь не мог отнять наследственное владение у полноправного землевладельца вне зависимости от причин.
Навот был защищён местной традицией, родовыми правами и общественным положением.
Чтобы забрать его землю, требовалось уничтожить не только человека, но и его юридические права.
Обвинение в проклятии Бога и царя превращало Навота в государственного преступника. После казни имущество могло перейти к правителю.
Исследователи социально-правового фона повествования отмечают, что первоначальное предложение Ахава само по себе выглядело обычной сделкой: царь предлагал ещё лучший виноградник, чем у Навота, или денежную компенсацию. Конфликт начинается не с цены, а с невозможности отчуждения родового наследства.
Следовательно, перед нами не спор богача с бедняком.
Это столкновение двух представлений о собственности.
Для Ахава земля возле царского комплекса — ресурс, который можно купить, обменять, чтобы лучше укрепить свою резиденцию-крепость от возможных вылазок вражеских отрядов специального назначения.
Для Навота земля — наследство предков, которое он не имеет морального права продать.
Просьба царя, как её донесли авторы Книги Царств, кажется комической:
וַיְדַבֵּר אַחְאָב אֶל־נָבוֹת לֵאמֹר: תְּנָה־לִּי אֶת־כַּרְמְךָ וִיהִי־לִי לְגַן־יָרָק, כִּי־הוּא קָרוֹב אֵצֶל בֵּיתִי…
«Отдай мне свой виноградник, и он станет у меня огородом (садом для овощей), потому что он находится рядом с моим домом…» (Мел. I (3 Цар.) 21:2).
Царь с тысячами колесниц расстраивается из-за огорода.
Неужели ему не хватало места для лука и огурцов, или Иезавель решила заняться выращиванием редиски?
Впрочем, возможно, слово, переведённое как «овощной сад», обозначает не огород, а орошаемый царский участок.
Виноградники обычно располагались на склонах и зависели от дождей. Огород требовал более регулярного водоснабжения и постоянного ухода за ним.
В принципе, можно предположить, что участок рядом с укреплённым центром мог быть полезен для снабжения двора или гарнизона свежими продуктами.
Есть и другое объяснение.
Государство Омридов расширялось. Царь концентрировал землю, налоги и производство. Вино было не просто напитком, а товаром, формой налога, армейским пайком и предметом международной торговли.
Если найденная винодельня действительно отражает хозяйственную среду библейского рассказа, то конфликт мог быть частью более широкого процесса: царская власть поглощала традиционные семейные владения и превращала их в государственные хозяйства.
Авторы Писания свели этот процесс к одному винограднику.
Но иногда один виноградник способен рассказать о государстве больше, чем две тысячи колесниц.
Теперь давайте зададим интересный вопрос. Ахав и Иезавель: кто из них совершил преступление?
Библейский рассказ построен довольно тонко.
Сначала Ахав ведёт себя вполне законно.
Он предлагает Навоту обмен или деньги.
Получив отказ, царь возвращается домой, ложится на постель, отворачивается к стене и отказывается есть.
Это не образ тирана.
Это образ избалованного человека, который обнаружил, что даже царская власть имеет пределы.
Затем появляется Иезавель:
וַתֹּאמֶר אֵלָיו אִיזֶבֶל אִשְׁתּוֹ: אַתָּה עַתָּה תַּעֲשֶׂה מְלוּכָה עַל־יִשְׂרָאֵל? קוּם אֱכָל לֶחֶם וְיִיטַב לִבֶּךָ; אֲנִי אֶתֵּן לְךָ אֶת־כֶּרֶם נָבוֹת הַיִּזְרְעֵאלִי.
«И сказала ему Изевель, жена его: „Ты теперь совершаешь царствование над Израилем? Встань, ешь хлеб, и да будет добро сердцу твоему; я дам тебе виноградник Навота Изреелитянина“» (Мел. I (3 Цар.) 21:7).
Её слова можно понять как насмешку:
«Ты царь или где?»
В финикийской политической традиции царская власть, вероятно, воспринималась иначе. Если государю нужна земля, подданный не сможет прикрываться родовым наследством.
Но Иезавель не посылает убийцу. Она использует израильский суд.
Иезавель начинает процесс:
объявляют пост;
собирают городское собрание;
усаживают Навота на почётное место;
выставляют двух свидетелей;
выдвигают обвинение;
добиваются приговора.
Преступление совершается средствами закона. Вот именно поэтому история страшнее обычного рассказа об убийстве.
Формальный закон не нарушают. Его превращают в кистень.
Ахав может не знать деталей заговора. Однако, получив известие о смерти Навота, он сразу же идёт вступать во владение землёй.
И тем самым пользуется результатом преступления. Примерно как Адам — плодом, который принесла ему Хава, его жена.
Но авторы Писания не позволяют ему спрятаться за женой.
Пророк Элия обращается именно к Ахаву и произносит знаменитую фразу, которая, пока существуют несправедливость и беззаконие, будет актуальна:
וְדִבַּרְתָּ אֵלָיו לֵאמֹר, כֹּה אָמַר יְהוָה: הֲרָצַחְתָּ וְגַם־יָרָשְׁתָּ
«Ты убил и ещё вступаешь в наследство?» (Мел. I (3 Цар.) 21:19).
Итак, Библия говорит о царском центре в Изрееле и винограднике рядом с ним.
Археология находит укреплённый центр и винодельческое сооружение у его подножия.
Совпадение впечатляет.
И всё же между «впечатляет» и «доказано» проходит граница академических исследований.
Теперь вернёмся к главному вопросу: почему авторы или редакторы книги Царств ненавидели Ахава?
Почему один из наиболее могущественных (если не самый могущественный) царей Израиля превратился в главного злодея Книг Царств?
Причин было несколько.
Он принадлежал к Северному царству
Окончательная редакция Книг Царств создавалась в среде, для которой законным центром был Иерусалим.
Северное царство имело собственные святилища — прежде всего в Бейт-Эле и Дане.
Для позднейших иудейских авторов уже само существование альтернативной политической и религиозной системы являлось чуть ли не ересью.
Ахав был успешнее всех царей Иудеи
Это особенно неудобно, так как считалось, что сила, власть и богатство — знак особого божественного благоволения.
Ахав обладал сильной армией, крупными городами, торговыми связями и международным влиянием.
Маленькая Иудея долгое время находилась в тени северного соседа.
Поэтому история Омридов требовала объяснения: почему Бог допустил процветание династии, которую позднейшая традиция считала нечестивой?
Ахав заключил союз с Финикией
Брак с Изевелью был выдающимся дипломатическим успехом.
Финикийские города обеспечивали доступ к морской торговле, ремеслу, престижным товарам и международным контактам.
Но вместе с царевной прибыли её двор, жрецы Баала и религиозные обычаи.
Для Ахава это могла быть нормальная политика многонационального государства, тем более что в ранней израильской традиции существовал культ Баала.
Но для поздних иудейских библейских авторов это — измена Богу Израиля.
Однако в IX веке до н. э. религиозная жизнь Израиля была значительно сложнее. Почитание YHWH могло сосуществовать с поклонением другим божествам. Даже имена детей Ахава — אֲחַזְיָה (Охозия) и יְהוֹרָם (Йехорам) — теофорные и содержат элементы имени יהוה, что показывает: сам царь не отказался от YHWH — Бога Израиля.
Возможно, Ахав закрывал глаза на культ Баала, стремясь объединить израильскую и финикийскую элиты.
Но для иудейской традиции недостаточно было признавать YHWH одним из богов. Он должен был быть единственным законным Богом Израиля.
Ахав воплощал опасность сильного государства
Государственная мощь имеет цену.
Колесницы необходимо строить, а лошадей кормить.
Крепости — воздвигать.
Чиновникам — платить.
Армию — содержать.
Для этого требуются налоги, трудовая повинность, контроль над производством и землёй.
История Навота показывает, как могущество государства может обернуться насилием над отдельным человеком.
Ассирийский писец видел две тысячи колесниц.
Библейский автор увидел один отнятый виноградник.
И, возможно, именно поэтому библейский рассказ о простом человеке оказался долговечнее ассирийской истории о великом царе.
Сайт Рами Юдовина 